Андрей Торопов – Странники (страница 51)

Как ни странно, у него получалось. Балансируя на тонкой грани между строгостью и сочувствием, он подбирал слова, которые племянник должен был услышать. Мальчик всё ещё давился рыданиями, но уже не пытался выбежать из дома. Тон Кристофера то и дело менялся, варьируясь от жёсткости до нежности, но оставался ровным и негромким. Он повысил голос лишь однажды. Амир даже не понял почему, но он уже с трудом воспринимал сумбурную речь Коджо. Единственные слова, которые он расслышал отчётливо на фоне тонких всхлипываний, прозвучали как «колодец желаний» и не сказали ему ровным счётом ничего.

Ещё через полчаса мальчик успокоился достаточно, чтобы Кристофер мог отвести его обратно в спальню. Недолго думая, Амир плеснул себе самогон в стакан и тут же выпил. Хотел было повторить, но рука застыла, так и не дотянувшись до бутылки. Несмотря на все эмоции, которые он испытывал, он не хотел глушить их алкоголем. Может быть, впервые в жизни, столкнувшись с чужой бедой, ему не хотелось поскорее сбежать.

Это чувство пугало его и в то же время дарило ощущение чего-то правильного. Мозгом Амир понимал, что это как-то связано с недавними событиями: встречей, организованной Вазиром, схваткой в штабе синдиката, непонятно за что приговорённой к смерти Эмилией. Однако, как он ни старался, ему не хватало понимания того, что происходит – ни вокруг него, ни внутри. Идея вернуться в уютный Некмэр к своей привычной жизни уже не казалась ему такой очевидной. Вера в то, что он обретёт там вожделенное спокойствие, исчезла, и от этого ему было страшно. Если он не может обрести спокойствие, вернувшись к своей прежней жизни, то как он обретёт его в принципе?

***

Кристофер вернулся из спальни через час – вид у него был ещё более измученным, чем прежде. Не говоря ни слова, он подошёл к столу, наполнил свой стакан до половины и выпил залпом, даже не вспомнив про этикет гостеприимства.

– Уснул? – спросил Амир.

Кристофер отрицательно покачал головой.

– Чуть успокоился и выгнал меня. Сказал, что хочет побыть один.

Амир понимающе кивнул, но всё же почувствовал холодок, пробежавший по спине. Желание побыть одному в такой ситуации было самым естественным, о чём он мог подумать, но оно было нормальным для взрослого человека, привыкшего самостоятельно справляться с переживаниями, а Коджо был ребёнком и вправе был рассчитывать на помощь. И то, что он этой помощи сейчас не хотел, было не самым хорошим признаком.

Кристофер снова разлил самогон по стаканам, и, хотя пить Амиру не хотелось, он не нашёлся, как отказаться. Постепенно между ними завязался разговор на темы, не связанные с Коджо и его родителями. Даже не зная, что происходит сейчас в мире Клемоны, Амир умудрялся поддерживать разговор о политике, высказывая своё мнение по каким-то общим вопросам. Несмотря на множество существующих миров, люди везде оставались людьми: они хотели и боялись примерно одного и того же. Отношения, экономика, религия, власть и коррупция – даже наука. Независимо от мира, расы и вероисповедания, если не вдаваться в подробности и детали, общий язык находился всегда – было бы желание его найти.

Разговор тёк, как медленная речка. Там, где раньше собеседники вступили бы в жаркий спор, Амир и Кристофер обменивались вялыми аргументами или же просто шли дальше, оставаясь каждый при своём мнении. На сильные эмоции никого из них уже не хватало. Кристофер пил самогон, как компот, уже не пытаясь идти в ногу с отстающим от него Амиром.

Сам же Амир вместо обычной расслабленности постепенно впадал в состояние какого-то анабиоза, притупляющего все его чувства, кроме усталости. В какой-то момент вялотекущего спора Амир вдруг вспомнил о «колодце желаний» и всё-таки решился спросить об этом Кристофера. Вопрос его явно не обрадовал.

– Да нет никакого колодца, – по тону Кристофера было ясно, что тема эта для него болезненная. – Точнее, колодец есть, толку с него нет.

Кристофер наспех скрутил очередную самокрутку и закурил. Какое-то время он молча тянул табачный дым, невидящим взглядом глядя в стену, и Амиру даже показалось, что он уже забыл и про колодец, и про самого Амира, но Кристофер внезапно продолжил:

– Есть у нас недалеко так называемый Колодезный холм. Название так себе, но означает ровно то, что слышится. Это холм с тринадцатью колодцами.

– Тринадцатью? Я думал, он один.

– Он и есть один, – кивнул Кристофер. – В смысле, только один из них и остался колодцем, остальные засыпаны землёй – до самого верха. И даже не спрашивай, почему. Оно так было задолго до моего рождения.

Кристофер снова затянулся – сильнее и дольше, чем в прошлый раз.

– Есть легенда, что каждый из этих колодцев мог исполнить любое желание. И двенадцать из них были использованы. Как-то использованы. То есть существует много всяких историй о том, кто именно и как воплотил свои желания в жизнь, но ни одного подтверждения этим рассказам. И вот теперь остался лишь один колодец. И якобы он может исполнить любое желание… вообще любое. Но не бесплатно, конечно. В обмен на жертву.

– И вы в эту легенду не верите? – эту очевидную вещь Амир произнёс вслух лишь для того, чтобы Кристофер снова не впал в задумчивое молчание.

– Нет, конечно, – его голос прозвучал гораздо более эмоционально, чем ожидал Амир. – Лишь в последнее десятилетие – я даже не говорю про всю мою жизнь – чего только в этот колодец не бросали. Уже любой бы языческий бог сел на диету от такого излишества, но колодец… тот сожрал всё и никому ничего не дал взамен. Почему? Да потому, что это просто грёбаный бетонный колодец!

Кристофер так ударил по столу, что подскочили их стаканы. А заодно и все внутренности Амира. История не выглядела чем-то исключительным. Просто очередное суеверие. Клемона была довольно развитым цивилизованным миром, но Амир отлично знал, что в любой цивилизации найдутся люди, которые поверят в тысячелетние байки.

– Коджо верит, что этот колодец может вернуть его родителей?

Кристофер мрачно кивнул.

– Он считает, что если жертва будет не обязательно дорогой, но искренней, то колодец всё-таки отзовётся. Чёрт его знает, что именно внушило ему такую глупость. Сам-то он не дурак, хоть и болтлив.

Уже сгустились сумерки, но никому из них и в голову не пришло включить свет. Амир уже почти дремал, понятия не имея, что ему с этим делать. На ночёвку его никто не приглашал; он даже не знал, есть ли у Кристофера гостевое спальное место. Если оно и было, то вполне могло быть уже занято его племянником. Сам же Кристофер, хоть и выглядел усталым, спать идти не спешил. Может, он даже решил устроить себе что-то вроде ночного дежурства, чтобы приглядывать за мальчиком. Пару раз Амир ловил своё ускользающее сознание на грани между реальностью и сном, потом сдался и уснул прямо в кресле.

***

Когда он проснулся, в комнате стояла непроглядная тьма. Разминая затёкшие руки и ноги и вздрагивая от боли в спине, Амир невольно подумал, что с ним будет после сорока, если даже сейчас сон в кресле превращает его в такую развалину. Понемногу глаза привыкли к темноте, и он различил Кристофера, который тоже уснул за столом. Единственным отличием было то, что тот спал не откинувшись на спинку, а положив голову на сложенные на столе руки.

Амир встал и потянулся, стараясь игнорировать покалывающие ощущения в конечностях. Переступая с носка на пятку и потряхивая руками, он пытался сообразить, что ему делать дальше. О том, чтобы снова заснуть в кресле, не было и речи. Самым правильным поступком было бы нырнуть в портал и вернуться в Некмэр. Одна лишь мысль о том, что можно скоро оказаться у себя дома, в уютной двуспальной кровати, заставляла Амира трепетать от предвкушения. Но вот так взять и исчезнуть казалось ему не особо правильным.

А с другой стороны, почему бы и нет? Мальчика он привёз домой, как и планировал. И хотя трагедия, свидетелем которой он стал, была ужасна, помочь здесь он всё равно ничем не мог. И даже чувствуя себя причастным, он отлично понимал, что это не его жизнь и не его трагедия. К тому же мальчик был не один, а с родственником, который наверняка позаботится о нём и без участия Амира. Выбор был довольно очевидным.

Пьяное оцепенение всё ещё сдавливало голову, и, хотя путешествовать в таком состоянии Амир не любил, альтернатива выглядела ещё неприятней. Просто для очистки совести он решил проверить Коджо, а потом уже нырнуть в портал. Амир осторожно приоткрыл дверь и заглянул в спальню. Как и в гостиной, в спальне царил ночной полумрак, но светлое постельное бельё не оставляло никаких сомнений: кровать, в которой ещё недавно лежал Коджо, теперь пуста. Мальчик даже не пытался как-то замаскировать своё бегство – например, накинуть покрывало на вещи.

Амир выскочил на улицу и уже там подумал, что надо было сначала разбудить Кристофера. Фонарей в деревне не водилось, и, хотя небо было безоблачным и звёздным, ночь оставалась ночью, и Амир не смог бы отыскать мальчика, даже если бы тот прятался во дворе того же дома. Даже будь он белым.

В растерянности Амир огляделся вокруг, лишь сильнее убеждаясь, что единственное правильное, что он может сделать, – это разбудить Кристофера. Амир был уверен на сто процентов, что парень уже на полпути к колодцу желаний, а то и вовсе у колодца, если тот недалеко, а Кристофер хотя бы знает к нему дорогу. Но едва он шагнул обратно к дому, как откуда-то из темноты раздался приглушённый голос Коджо.