Андрей Торопов – Странники (страница 49)

Зато по его маленьким чёрным глазкам, активно бегающим с Джейкоба на Джона, было ясно, что он не особенно-то рад их визиту.

– Нахрена он здесь? – спросил Кремер, обращаясь к Джейкобу.

Голос его был прокуренно-хриплым, а вопрос означал в первую очередь то, что визит Джейкоба удивления у него не вызвал.

– Поговорить надо, – голос Джейкоба прозвучал, на удивление, деловито. – Может, пригласишь нас всё-таки?

По Кремеру было видно, что он колебался, но недолго. Посторонившись, он пропустил гостей в прихожую. Годами не видевшая ремонта квартира смотрелась вполне гармонично на фоне грязного подъезда и мятой рубашки Кремера, но Джону и самому случалось жить в подобных местах.

Иногда требовалось время для планирования будущей работы. Например, чтобы узнать расписание будущей мишени. А подходящее жильё поблизости было лишь в подобных клоповниках. Но, глядя на Кремера, казалось, что он чувствует себя тут вполне себе как дома.

– Проходите в гостиную, – Кремер махнул им рукой в сторону открытой двери.

Джону не понравилась идея оставлять его сзади, но предложение пройти вперёд имело бы такой же эффект, как и пистолет в руке.

Он уже почти вошёл в комнату, когда множество мелких сигналов об опасности в его голове слились в одну сирену. Поведение Кремера, его интонации – всё сквозило какой-то наигранной фальшью, словно визит Джона не был для него таким уж сюрпризом. И слишком поздно он заметил пепельницу на столике в гостиной. Полная окурков, она не была чем-то необычным сама по себе, но фильтры разных марок недвусмысленно намекали на то, что в квартире мог находиться кто-то ещё.

Гостиная отлично просматривалась с порога, за исключением пространства за открытой дверью. Обычно межкомнатные двери всегда открыты настежь – их никто не использует. Эта же была открыта под углом к косяку. Время для Джона замедлилось, чувства обострились настолько, что он слышал глухие удары собственного сердца. И на фоне этого стука он услышал тихий, но отчётливый металлический лязг справа, за открытой дверью.

Правильным решением было бы уйти влево, но Джон уже стоял в проёме. Нырнуть вперёд – лучший способ получить пулю в спину от стоящего за дверью стрелка. Можно было бы откатиться назад, но это был бы манёвр вслепую, тем более что Джон не знал, насколько близко к нему находятся Джейкоб и Кремер.

Уже на ходу, разворачивая корпус к двери, он выдернул «Битрету» из кобуры и выстрелил дважды – наугад, стараясь максимально покрыть площадь, где могло находиться тело. В ответ раздался крик боли, тут же утонувший в оглушительном рыке дробовика. Джон находился в активной стадии разворота, но боковым зрением всё-таки успел увидеть, как деревянный журнальный столик с пресловутой пепельницей разлетался на части.

Опять что-то лязгнуло металлом, но теперь уже у него за спиной. На разворот не было времени, и Джон направил пистолет за спину, меньше чем за секунду вслепую опустошив обойму. Вопль Джейкоба смешался с треском шокера, и шею Джона свело от нестерпимой боли, швырнувшей его сознание в глубокую тьму.

Глава 17. Амир

Поначалу Амир был рад, когда мальчик проснулся. Уже начинало светать, но однообразный лесной пейзаж по обе стороны дороги особо от этого не выиграл. В сон Амира клонило не сильно: выпитая банка энергетика привела его в чувство, однако скучно было до чёртиков. Поэтому, когда Коджо, спавший на заднем сиденье, вдруг зевнул и поинтересовался, где это они, Амир с удовольствием поддержал разговор. Поначалу.

Видимо, за время, проведённое в тюрьме синдиката, парень истосковался по нормальному человеческому общению и вывалил на Амира все свои приключения. История оказалась трагичной, но не слишком-то увлекательной. Синдикат что-то хотел от его отца – что именно, парень и сам не знал, поскольку всем и каждому тот говорил, что он простой рыбак. С учётом того, что рыбу он ловил один и иногда по нескольку дней кряду (якобы отправляясь на ближайшие острова), Амир не сомневался, что это всего лишь легенда.

Так или иначе, но сотрудничать с синдикатом отец мальчика отказался, поэтому в один не самый прекрасный день в деревню к нему приехал седан с наглухо тонированными окнами, и четверо крепких татуированных ребят, совершенно не стесняясь местных жителей, включая и мать Коджо, связали мальчика по рукам и ногам, запихали ему какую-то вонючую тряпку в рот и засунули в багажник. Нельзя сказать, что обращались с ним как-то особенно плохо, но пару раз его всё-таки били. Особенно сильно – после того как он прокусил руку одному из охранников.

Рассказчик из Коджо был так себе. Мальчик прыгал с одного на другое, без всякой хронологии, так что Амир скоро окончательно запутался в этой истории. Парень говорил так много и так быстро, что вставить слово получалось не всегда, но, если Амир и начинал высказывать своё мнение относительно случившегося, Коджо его немедленно перебивал и заливался новой трелью повествования о своей несчастной судьбе. Уже через час такой поездки Амир почти всерьёз подумывал, не проще ли было вернуть мальчика в семью так же, как он её покинул. В багажнике, то есть.

К счастью для Амира, Коджо тоже подустал – хоть и не так быстро, как хотелось бы. Речь мальчика замедлилась и стала, как ни странно, более связанной. Он уже не захлёбывался эмоциями, и нечастые всплески злости или возбуждения несколько выровнялись. Когда мальчик и вовсе замолчал, Амир рискнул задать ему вопрос, который интересовал его больше всего.

– Что ты будешь делать, когда мы приедем в деревню? Ты думаешь, твой отец сейчас там?

Мальчик тут же погрустнел и ответил далеко не сразу.

– Не знаю, – Коджо смотрел в боковое окно. – Не думаю, что он сейчас в деревне. Может, мать знает, где он. Но тоже вряд ли – она и раньше толком не знала.

Парень долго смотрел в окно и молчал. Потом опять повернулся к Амиру.

– Теперь, когда вы убили Чанга, мой отец же им не нужен, правда? Наверняка они просто отпустят его.

Амир не без труда проглотил внезапно подступивший к горлу комок. Он хотел сказать что-нибудь ободряющее, но, ничего не придумав, просто кивнул и сделал вид, что сосредоточен на дороге. Он ожидал, что Коджо понемногу вернётся в русло чрезмерной болтливости, но тот теперь ехал молча, рассеянно следя за однообразным пейзажем, проносившимся за окном.

Амир, хоть и беспокоился о мальчике, невольно радовался его молчанию. Теперь уже, правда, не потому, что устал от его болтовни, а потому, что парень легко мог поднять очередную щекотливую тему. И словно прочитав его мысли, Коджо снова заговорил.

– А почему вы убили Чанга?

В вопросе мальчика звучало простое и искреннее любопытство. Не удивление, не злость, а всего лишь заинтересованность – как если бы он уже знал пару тысяч причин, почему они могли бы это сделать, и просто уточнял, какая именно имела место быть.

– Я никого не убивал, – ответил Амир, хотя и прекрасно понимал, что выкрутиться таким образом у него не получится.

– Конечно. Понятно, что это сделал Джон…

Тут Амир ощутил очередной укол иррациональной ревности и подумал, что ему надо бы определиться, чего он больше хочет: произвести впечатление на мальчика или же просто доставить его в деревню в целости и сохранности, а потом забыть эту историю, как он изначально и планировал.

– …я имею в виду, – продолжал Коджо, – что вы же партнёры. Или у вас разные причины ненавидеть Чанга? Разные, да? Это даже интереснее!

Амир мысленно вздохнул и начал тщательно подбирать слова для ответа.

– У меня не было никаких мотивов убивать Чанга. Раньше я даже не знал о его существовании. Просто Джон попросил меня оказать ему услугу…

– Нифига себе услуга! – с прежней эмоциональностью перебил его мальчик. Глаза его буквально горели. – Появиться прямо в логове убийц и выбить дух из главаря! Джон, наверное, ваш лучший друг, раз попросил о таком?

Амир почти услышал, как скрипнули его зубы.

– Не совсем… Просто я тоже попросил его оказать мне услугу.

– А-а-а… – разочарованно протянул Коджо. – Но, наверное, вы попросили его сделать что-то такое же опасное?

Амир уже собирался скрипнуть зубами во второй раз, но, мысленно прокрутив события, поменял своё мнение на противоположное.

– Пожалуй, что да. Может, не настолько очевидно опасное, но близкое к тому.

– Круто, – прокомментировал Коджо, даже не поинтересовавшись, в какое именно мероприятие Амир хотел втянуть Джона. – А почему Джон хотел убить Чанга?

Последний раз такую настырность Амир встречал в лице едва стоящей на ногах спутницы, которая раз за разом спрашивала его, почему он не хочет купить ей ещё один коктейль.

– Я не знаю.

– Не знаете? – с сомнением в голосе переспросил мальчик.

– Не знаю, – подтвердил Амир. – Джон мне не рассказывал. Могу лишь предположить, что это было как-то связано с его семьёй.

Коджо удовлетворённо кивнул, словно и не ожидал другого.

– Поганый Чанг. Получил по заслугам!

Тут Амиру было и не поспорить.

***

Когда за оборвавшейся полосой леса показалась долина с маленькими аккуратными домиками, мальчик пришёл в неописуемое возбуждение. Он тыкал в каждый из них пальцем, рассказывая Амиру, кто там живёт и всю их биографию – до седьмого колена. И всё это за какую-то минуту, которую занял подъезд к размытой грязью просёлочной дороге. Хотя деревню было видно прямо с трассы, Амиру пришлось сделать километровый крюк, объезжая ухабы и рытвины, чтобы вырулить к ближайшим домам.