Андрей Торопов – Странники (страница 48)

Джона немного позабавило, как скривилось лицо Джейкоба, когда вместо привычных ему слов «бизнес» или «работа» он услышал прямое определение своего вида деятельности.

– Я бы сказал, что Кремер не гнушается любым видом заработка. Как он получил конкретно эту работу, я не в курсе.

– Очень жаль. Я бы с интересом послушал эту историю.

По лицу Джейкоба было видно, что он собирается что-то сказать, но комментария на свою фразу Джон так и не дождался.

Новость была странной. В том, что Кремер мог взяться за такую сомнительную работу, Джон не сомневался. Но, по утверждению Вазира, он также мог оказаться тем самым террористом, который попытается уничтожить Исток. Всё это никак не вязалось между собой. Ломать голову над этими вопросами, впрочем, тоже не имело смысла: информации для анализа явно недостаточно, да и словам Вазира Джон уже не особо доверял.

– Где сейчас Кремер?

Джейкоб молчал, глядя в сторону, и Джон уже было подумал, что он сейчас опять пойдёт на попятную, но Джейкоб ответил, хоть и с видимой неохотой.

– Он сейчас в Клине. Я запишу адрес.

– В этом нет необходимости, – отказался Джон.

Джейкоб на секунду напрягся, но потом кивнул, словно что-то вспомнив.

– Конечно. Вы же всегда просто запоминали любую информацию. Если бы у меня…

– Вы поедете со мной, – бесцеремонно перебил его Джон.

Джейкоб споткнулся на полуслове даже не потому, что Джон его перебил, а осознав смысл сказанного. Он было открыл рот, пытаясь что-то возразить, но, посмотрев в глаза Джону, передумал. Джейкоб, как человек неглупый, отлично понимал, что доверия к его персоне у Джона нет. И также понимал, что спорить с ним в такой ситуации бессмысленно.

Джон «одолжил» у Джейкоба серый деловой костюм, чисто для проформы спросив разрешения. Пиджак оказался немного тесноватым, а брюки, напротив, пришлось поддержать ремнём, но выбора не было. В одежде, которую он получил в момент перехода, оружие было не спрятать. А пиджак, наброшенный сверху на спортивный костюм, вызывал бы здесь вопросы не только у полиции моды. Нацепив кобуру с пистолетом, он вышел из квартиры, пропустив Джейкоба вперёд.

Как Джон и рассчитывал, консьерж даже не поднял на них взгляд – присматривать за выходящими в его работу не входило. Джейкоб открыл машину и молча стоял рядом, ожидая, что Джон сядет за руль, однако тот забрался на заднее сиденье, удобно устроившись на широком пассажирском месте. Пожалуй, даже слишком удобно. Вдобавок к усталости Джон теперь чувствовал ещё и сонливость. К тому же представительский автомобиль бизнес-класса шёл по дороге слишком уж ровно, и лишь пролетавший за окном пейзаж говорил о том, что машина находится в движении.

Какое-то время они ехали молча. Невидимый собеседник или чья-то спина перед глазами не слишком-то располагают к разговору, пусть даже таксистов это никогда не останавливало. В салоне автомобиля витало некоторое напряжение, вполне адекватное ситуации, и в какой-то момент Джейкоб всё-таки решился начать разговор. Правда, если он и сделал это для того, чтобы разрядить обстановку, тему он выбрал не слишком удачную.

– Слушайте, Джон… А зачем вы убили Чанга? Это была самооборона?

– Не совсем, – сухо ответил Джон.

Он ожидал, что односложный ответ избавит его от продолжения этой темы, но, похоже, Джейкоб уже начал вживаться в роль таксиста.

– Синдикат же теперь не успокоится, пока вас следом за Чангом не отправит. У вас должна была быть очень веская причина для такого поступка.

– А почему вы решили, что это я его убил?

– Но вы же сказали… – неуверенно начал Джейкоб.

– Я лишь сказал, что он мёртв.

– То есть это не вы его убили?

Джон не ответил. Может, Синдикат и был его самой серьёзной проблемой, но наверняка не самой актуальной. Как и в любой другой сложно устроенной организации, в нетипичных ситуациях решения там принимались не быстро, и у него в запасе наверняка имелась пара-тройка дней, прежде чем кто-нибудь получит конверт с его фотографией. Хотя с учётом его репутации «кто-нибудь» означало, скорее всего, группу людей.

– Вы мне лучше расскажите, – Джон решил поддержать этот непринуждённый разговор со своей стороны. – Что вам известно об этом заказе. Кроме самой мишени, конечно.

– Ничего, – без всякой паузы ответил Джейкоб. Джон не уловил и намёка на ложь, но на фоне усталости, которую чувствовал, гораздо с большей осторожностью полагался на свои инстинкты. – Признаться, я у вас хотел спросить то же самое… раз уж так всё завертелось.

– Вы же меня уверяли, что полностью лояльны к своим клиентам. Что их мотивы – это их личное дело, вы же просто исполнитель.

– Уверял, – согласился Джейкоб. – И с позиции бизнеса так оно и есть. Я бы никогда не задал подобный вопрос клиенту. Но любопытство – это человеческая черта, а ничто человеческое мне не чуждо… и не надо так театрально вздыхать, Джон. Вы же не на сцене. Так вот, когда я вижу заказ, который не вписывается в наши обычные паттерны, конечно, у меня возникают вопросы.

– Если ничто человеческое вам не чуждо, Джейкоб… – Джон понимал, что сейчас не лучший момент накалять обстановку, однако он устал не только физически, но и от общения с Джейкобом, – как вы тогда спите по ночам? Среднестатистическому человеку свойственно переживать, даже если он кому-то нахамил на эмоциях в транспорте, а благодаря вашей деятельности люди лишаются жизни, часто оставляя своих близких. И нередко – без средств к существованию.

Джейкоб молчал, и Джон уже начал думать, что он и не собирается отвечать. Его это, кстати, вполне устраивало – вопрос и так прозвучал риторически. Однако после паузы Джейкоб заговорил, и в его голосе отчётливо звучала злость.

– А знаете, Джон… я ведь нередко сталкиваюсь с таким отношением со стороны, скажем так, таких, как вы. Тех, кто считает, что разглядывать мишень в оптический прицел снайперской винтовки – это что-то большее, чем заниматься организацией… процесса. Словно это не их пуля лишает жизни человека или оставляет его семью без кормильца.

– Вы меня неправильно поняли, – голос Джона звучал холоднее стали, пробующей на прочность человеческую плоть. – Я в курсе, чем занимаюсь. Ещё я в курсе, что подобный вид деятельности обычному человеку как-то не свойственен. Даже те люди, кто совершил убийство в порядке самообороны или по долгу службы, порой годами работают с психологом. Лишь единицы из них живут потом дальше, как ни в чём не бывало. Не задумывались об этом, Джейкоб? Я вот задумывался. И единственная мысль, которая мне приходит в голову, – может, мне и мне подобным всё-таки чуждо всё человеческое? Ну, может, не всё, а что-то. То самое, что и делает человека человеком. И ещё один вопрос, который меня всегда беспокоил: что насчёт людей, которые таким вопросом не задаются? Если завтра к вам придёт один из ваших исполнителей… не как я сегодня, а действительно по вашу душу, с вашим именем и фотографией в кармане, – будет ли ваше отношение к происходящему чем-то вроде: «Это же просто работа»?

В этот раз Джейкоб предпочёл не отвечать. Через пару минут молчания он свернул в бесцветный, ничем не примечательный двор. Когда Джон вышел из машины, он первым делом отметил, насколько сильно дорогой седан Джейкоба выделяется среди припаркованных вокруг бюджетных автомобилей. И хотя это была скорее проблема Джейкоба, чем его, Джон решил здесь не задерживаться.

Дом был под стать окружению – серая безликая бетонная коробка в девять этажей. Работать в таких районах Джон любил ещё меньше, чем в элитных ЖК с охраной. Там всё было предсказуемо, и, чтобы всё прошло по намеченному плану, достаточно было обойти охранную систему и не выделяться на камерах.

Однако в таких районах фактор случайности становился ещё более непредсказуемым. Мнительная бабушка вполне могла позвонить в полицию, увидев незнакомца. А пьяный сосед легко мог выйти на лестничную площадку с битой или даже дробовиком – для разговора «по душам». В последний раз, когда Джону довелось работать в подобном месте, он пробежал, проехал и прополз три квартала, скрываясь от полиции. И не потому, что «засветился» в момент убийства, а потому, что имел неосторожность отправить в нокаут местного алкаша, и его жена подняла истерику на весь подъезд.

Джейкоб собирался вызывать лифт, но Джон кивком головы указал ему на лестницу. Даже в своём состоянии подъём на восьмой этаж он почти не заметил. В отличие от Джейкоба, отдышку которого было слышно за лестничный пролёт. Может, работа в офисе и была безопаснее, чем работа «в поле», но сокращала жизнь в какой-то другой, извращённой манере.

Они остановились напротив неприметной коричневой двери с номером «836», выгравированным на ромбовидном куске пластика. Джон уже протянул руку, чтобы нажать кнопку дверного звонка, но, посмотрев на задыхающегося Джейкоба, дал ему ещё минуту и лишь затем позвонил в дверь. Он не знал, как Кремер отреагирует на их визит, но оставил пистолет в кобуре. Риск вполне оправданный: оружие в его руке могло бы спровоцировать Кремера на действия, которые иначе он бы предпринимать не стал.

Звонок оказался резким и пронзительным. Никаких птичьих трелей или музыкальных аккордов – просто режущий ухо визг. Почти сразу за дверью послышались торопливые шаги, и лязгнул замок, открывающий дверь. Кремер стоял на пороге, одетый в поношенные матерчатые брюки, мятую рубашку и мягкие замшевые туфли. Его лицо, полностью покрытое ожоговыми шрамами, не выражало никаких определённых эмоций, но едва ли это говорило о его сдержанности. Никто доподлинно не знал, что случилось с Кремером в прошлом – сам он никогда об этом не рассказывал. Зато он не делал тайны из того, что большая часть его лицевых мышц была парализована из-за перенесённой травмы и выражать эмоции ему было попросту нечем.