Андрей Торопов – Странники (страница 40)

– Ты не должен нас бояться, мы хорошие люди. Сейчас попробуем найти ключи и выпустить тебя отсюда. Ты же хочешь выйти?

Мальчик молчал, и только когда Амир уже потерял надежду на ответ, он услышал его звонкий, но какой-то сдавленный голос.

– Кто вы такие? Вы работаете на Чанга?

– Мы не работаем на Чанга, – ответил Амир. – Скорее наоборот.

– А где Чанг? – В голосе мальчика сквозило недоверие.

Тут Амир с Джоном синхронно переглянулись. Пока Амир колебался, стоит ли говорить правду, Джон принял решение за него.

– Чанг мёртв.

Произнесённая устами Джона, эта жёсткая фраза лишилась всякого эмоционального оттенка, превратившись в сухую констатацию факта.

– Мёртв? – Недоверие в голосе мальчика стало ещё больше, зато из него полностью исчез страх. И появилась какая-то возбуждённость.

А потом он широко и искренне улыбнулся, растянув губы от уха до уха. Амир, хоть и предполагал, что мальчик может, скажем так, недолюбливать Чанга, но такой реакции всё-таки не ожидал. Всё с той же улыбкой ребёнок повернулся к Амиру и с волнением выдохнул:

– Это вы его убили, да?

Амир с Джоном переглянулись ещё раз, и теперь уже на лице Джона отчётливо читалось сомнение. Но, видимо, следуя правилу «сказал “а” – говори и “б”», он признался и в убийстве Чанга.

– Не он, – Джон кивнул в сторону Амира. – Это сделал я.

Мальчик повернулся обратно к Джону и посмотрел на него разве что не с обожанием, чем вызвал у Амира очень странное чувство, сравнимое с ревностью.

– Вот это да! Вы правда можете выпустить меня отсюда?

– Наверняка, – подтвердил Джон, осматривая замок. – Но дело пойдёт быстрее, если ты вдруг знаешь, где ключ от твоей камеры.

– Там, справа от двери, что-то вроде сейфа, встроенного в стену, но… – тут голос мальчика зазвучал почти виновато. – Чанг открывал его сам, по отпечатку пальца.

Джон молчал, но Амир и без слов прочитал на его лице эмоции, которые тот испытывал. После короткой паузы Джон пробормотал что-то вроде «Я сейчас…» и исчез в коридоре. Мальчик с волнением смотрел ему вслед, и Амир поспешил его успокоить.

– Он сейчас вернётся, не волнуйся… Ты давно тут?

– Недели две… – нехотя ответил парень. Было видно, что он был бы не прочь рассказать подробнее про свои злоключения, но, похоже, пока ещё недостаточно доверял своим новым знакомым.

Вернувшись, Джон открыл сейф и вытащил из высокотехнологичной коробки железный ключ размером с ладонь. Противоречия в таком подходе Амир не видел. Электроника в этой жизни подводила его каждый день, и если бы ему вдруг понадобилось посадить кого-то под замок, он бы тоже предпочёл что-то простое и надёжное.

Ключ оглушительно лязгнул в замке, и тяжёлая решётка распахнулась без единого скрипа. Словно не веря во внезапно обретённую свободу, мальчик ещё несколько секунд оставался в камере, а потом осторожно вышел наружу.

По коридору он шёл за Джоном, то и дело оборачиваясь на Амира, словно ожидая подвоха. Когда они вышли в зал, Амир запоздало пожалел, что они не предупредили мальчика о «беспорядке», но теперь уже было поздно.

Парень и сам старался не смотреть на трупы, но то и дело спотыкался о них взглядом – до тех пор, пока не увидел мёртвое тело Чанга. Прежде чем Амир или Джон успели его перехватить, он рванул к своему мучителю и, добежав до мёртвого тела, от души пнул его в бок ногой.

Потом ещё раз… и ещё.

Джон оттащил его от трупа, но мальчик ещё долго пинал воздух ногами, что-то крича про своего отца и плача. Амиру снова – в который уже раз за этот немыслимо долгий день – захотелось курить.

***

Мальчика звали Коджо, а в клетке он оказался потому, что его отец отказался работать на Чанга. Амир так и не понял, являлся ли отец Коджо наёмным убийцей, но, судя по тому, что он «был моряком, уходившим в плавание на несколько дней», – возможно, да.

Джон выслушал исповедь мальчика с бесстрастным лицом, дрогнув лишь однажды – когда тот поинтересовался, не похитил ли Чанг и его ребёнка тоже. Коджо был родом из деревни, которая находилась часах в двенадцати пути отсюда, если ехать на машине. Путь этот – из родного дома до местной камеры – он проделал в багажнике, связанный по рукам и ногам и с кляпом во рту.

– Мы должны отвезти его домой, в деревню.

Фраза, изначально запланированная Амиром как предложение, прозвучала в форме жёсткого ультиматума.

– Во-первых, мы ничего никому не должны, – несколько резко парировал Джон. – Не мы его сюда притащили. К тому же у нас просто нет на это времени. Поездка отнимет как минимум сутки. И я думаю, как раз примерно столько же времени выиграла Эмилия благодаря нашему визиту сюда.

– Но Чанг ведь мёртв. И заказ он никому не успел передать.

– Такие заказы, – мрачно ответил Джон, – не передаются из рук в руки. Они попадают в базу, где их «бронирует» координатор, а затем передаёт исполнителю. Когда выяснится, что координатор мёртв, заказ передадут другому.

– Ничего хорошего, конечно… Но, как вы и сказали, мы никому ничего не должны. В том числе и Эмилии.

– Вы это серьёзно? – Джон удивлённо приподнял бровь.

Амир злился. В основном – на Джона, но в том числе и на себя. Он не очень хорошо понимал, почему злится и на себя тоже, и от этого злился ещё больше.

– Я ничего против этой девушки не имею и совершенно не понимаю, как она во всё это вляпалась. Но почему это должно быть нашей проблемой? Я до сих пор не понимаю, как я вообще оказался на той встрече. Какая-то нелепая миссия, якобы по спасению мира. Неудивительно, что мы отказались. Не только я, но и вы, Джон. И теперь внезапно вы готовы броситься убийцам наперерез. Почему?

– Я не уверен, что вы поймёте мои мотивы, – Амир картинно фыркнул, но Джон продолжал, словно не заметив его реакцию. – Да и, честно говоря, вас они не должны волновать в любом случае. Вы действительно думаете, что всё происходящее – не ваша проблема? В тот самый миг, когда вас пригласили на эту встречу, вы стали участником этой истории – вне зависимости от ваших желаний и намерений. И то, что вы отказались от участия в спасении Истока, совсем не означает, что теперь вы в стороне от всего происходящего. Я совершенно не удивлюсь, если в другом кармане другого координатора лежит сейчас ваша фотография.

В этот раз Амир не разозлился – он просто вскипел. Не заботясь уже о том, чтобы подобрать цензурные слова, он собирался высказать Джону всё, что думает о его теории, но неожиданно вспомнил инцидент с «пиратом» в баре. Эпизод, который, как он был уверен, не поблекнет в его памяти никогда, почти стёрся на фоне недавних событий. А ведь человек, пырнувший «пирата» ножом, интересовался именно им.

– Что такое, Амир? – прищурившись, поинтересовался наблюдавший за ним Джон. – Что-то вспомнили? Может, вашего приятеля, о котором упоминал Вазир?

– Он мне не приятель, – на автомате огрызнулся Амир, с головой нырнувший в невесёлые размышления. – Не был, точнее…

Бессмысленно блуждая взглядом по залу, он снова наткнулся на мальчика.

– А что будет с ним? Передадим его полиции?

Джон заметно помрачнел.

– Это была первая идея, пришедшая мне в голову. Но… это Клемона. Синдикат узнает о мальчике, возможно, раньше, чем начальник того полицейского, которому мы его передадим. И, учитывая, что он тут повидал…

– И тем не менее вы хотите его тут бросить?

– Да ничего я не хочу.

В голосе Джона послышалась усталость. Какое-то время он размышлял, потом поднял глаза на Амира и явно принял какое-то решение.

– Время сейчас работает против нас. Мальчику надо помочь – вы правы. Так что я предлагаю разделиться. Вы доставите пацана домой, в деревню, а я попробую выяснить, кто заказчик всего этого цирка.

Амир колебался. С одной стороны, ему совершенно не улыбалось застрять ещё на день-два в мире, где успешно обосновался синдикат киллеров, с другой… А что с другой? По какой-то причине он чувствовал себя ответственным за мальчика, хотя раньше ничего подобного за собой не замечал.

Амир был не силён в психологии, но где-то читал, что человеку порой свойственно проецировать свои эмоции и страхи на вещи, не соответствующие текущей действительности. Например, он слышал про девушку, которая профессионально занималась верховой ездой, но в какой-то момент вдруг стала бояться ездить на лошади. Само по себе это неудивительно, поскольку этот вид спорта считается одним из самых опасных, но вот только раньше-то она не боялась.

Психолог же подвёл её к тому, что этот страх идёт от проблем в её жизни, которые она не может или не хочет решать, и те проецируются на боязнь навернуться с лошади. Так вот, сейчас Амир толком не понимал: хочет ли он на самом деле помочь мальчугану или же хочет решить свои собственные проблемы, для которых пока что решения не было.

А может, он просто не хотел помогать Джону в спасении Эмилии. Отправиться ей на помощь означало бы вступить в противоборство с теми, кто желал ей смерти. И хотя Амиру даже в голову не могло прийти, кому захочется убивать наивную юную девушку, он отлично понимал, что переключать на себя внимание подобных людей вряд ли стоит.

А ещё он понимал, что такая позиция наверняка принадлежит, может, и не глупому, но откровенно трусоватому человеку, и это заставляло его злиться как на себя, так и на Джона, который пытался втянуть его в это сомнительное мероприятие. Так или иначе, решение Амир принял быстро.