Андрей Толстых – Семейный Апокалипсис (страница 8)

– А пистолеты?

Ашот усмехнулся. Открыл другой ящик.

– Два ПМа. Макаров, как ты просил. Компактные, удобные. И по три обоймы на каждый.

Лёня посмотрел на пистолеты. Маленькие, почти игрушечные по сравнению с автоматами. Но он знал, что они не игрушки.

– Сколько?

Ашот назвал сумму. Лёня внутри поморщился, но виду не подал.

– Договорились.

Он отсчитал деньги. Почти все, что оставались от его сбережений. После этого у него не осталось ничего. Ни рубля. Только полный багажник бензина и немного оружия.

Ашот помог загрузить ящики в УАЗик. На прощание хлопнул по плечу.

– Лёня, ты мужик правильный. Не пропадай там. Если чего – возвращайся. У меня тут место есть.

– Спасибо, Ашот. Ты тоже не пропадай.

Лёня завёл машину и поехал домой. Дорога снова была пустой. Один раз ему встретилась патрульная машина ДПС – они стояли на обочине, но тормозить не стали. УАЗик с тонированными стёклами выглядел обычным. Лёня выдохнул, только когда свернул во двор.

Дома уже вечерело. Солнце садилось за крыши Кингисеппа, и небо было мутно-розовым, как перед долгой непогодой. Лёня загнал УАЗик на парковку, выключил двигатель. Несколько минут сидел молча, сжимая руль.

Потом вышел и начал разгружать канистры и ящики.

Таскать всё на пятый этаж было тяжело. Лёня заставил помогать Колю – брат пыхтел, тащил ящики с патронами, но не жаловался. Алёна вышла в коридор, увидела автоматы и побледнела.

– Лёня… это зачем?

– Затем, – ответил коротко. – Чтобы выжить.

Она не стала спорить. Только вздохнула и ушла на кухню готовить ужин.

Когда всё оружие оказалось в квартире, Лёня сел на диван и открыл один из ящиков. Достал пистолет. Провёл рукой по холодной стали. Потом переложил и взял автомат.

– Это тебе, – сказал он, протягивая пистолет матери. Олеся Петровна сидела на кухне, пила чай и смотрела в окно. На лице – ни тени страха. Только усталость.

– Я не умею стрелять, – сказала она.

– Научишься.

– Когда?

– В дороге. Некогда сейчас. Утром выезжаем.

Олеся Петровна взяла пистолет. Повертела в руках. Тяжёлый.

– И куда мне его?

– В бардачок. Или в сумку. Но чтобы был под рукой.

Она кивнула. Положила пистолет рядом с чашкой и снова уставилась в окно.

Лёня перевёл взгляд на Алёну. Та сидела на кухонном уголке, обнимая Ваню. Ребёнок уже ничего не понимал – играл в машинки и как-то комментировал свои вымышленные приключения, ещё не осознавая, что завтра его ждёт настоящее.

– И тебе, – Лёня протянул жене второй пистолет.

Алёна покачала головой.

– Не надо.

– Надо.

– Я боюсь.

– Я тоже, – сказал Лёня. – Но мы едем на другой конец страны. Шесть тысяч километров. Мало ли кто встретится. Ты должна уметь защитить себя и Ваню.

– А ты?

– У меня будет автомат. – Он кивнул на ящик с оружием. – И у Коли тоже.

Коля, который до этого молча сидел в углу, дёрнулся.

– Я? – переспросил он. – Я не умею.

– Я тоже не очень, – сказал Лёня. – Стрелял пару раз в тире, и всё. Но автомат – не винтовка. Думаю, разберёмся по ходу дела.

Коля замолчал. Глаза у него были большими и испуганными, но он не спорил. Он вообще редко спорил. Особенно со старшим братом.

Лёня достал из ящика второй автомат, протянул брату. Коля взял его неуверенно, будто это было что-то чужое и опасное. Держал на вытянутых руках, как кошку, которую боится уронить.

– Полегче, – сказал Лёня. – Он не укусит.

Коля кивнул, но руки не опустил.

Ужинали молча. Борщ, хлеб, чай с пирожинками. Неизвестно когда теперь удастся так поужинать. Иван ковырялся в тарелке, но Олеся Петровна заставила его съесть всё.

После ужина Лёня включил телевизор.

Телевизор ещё работал. Всего пара каналов – федеральные и один местный – но работали. Диктор говорил спокойным, убаюкивающим голосом:

– Граждане, сохраняйте спокойствие. Ситуация в городе под контролем. Рекомендуем оставаться в домах и не покидать их без крайней необходимости. Все службы работают в штатном режиме. Паника – ваш главный враг.

Лёня переключил канал. Там было то же самое.

– Всё под контролем, – повторил диктор.

– Всё будет в порядке, – добавила ведущая на другом канале.

Лёня выключил телевизор.

– Врут, – сказал он. – Или сами не знают. Но верить им нельзя.

Никто не спорил.

Олеся Петровна всё крутила в руках телефон. Она уже несколько часов пыталась дозвониться маме. Связь работала, но плохо – гудки, обрывы, шумы. Напряжение нарастало с каждой неудачной попыткой.

– Дай сюда, – сказал Лёня. – Я попробую.

– Я сама, – отрезала мать.

Она набрала номер снова. Долгие гудки. Потом щелчок.

– Алло? – голос в трубке был далёким, как будто из другой эпохи.

– Мама! – Олеся Петровна вскочила. – Мама, ты слышишь меня?

– Слышу… плохо… – голос прерывался. – У нас… нормально… спокойно…

– Вы не выходите из дома! Слышишь? Никуда не выходите!

– Да… да… мы здесь… сидим…

Связь снова прервалась. Олеся Петровна набрала ещё раз, но не дозвонилась. Она смотрела на телефон, и Лёня видел, как напряжение отпускает её плечи. Поговорили. Не всё, но главное поняли. У мамы пока всё спокойно.

– Жива, – сказала она, положив телефон на стол. – Сказала, что у них всё нормально.