Андрей Толстых – Последний Крылов (страница 1)
Андрей Толстых
Последний Крылов
Глава 1. Подработка
Третий звонок прозвенел пятнадцать минут назад, но Сергей всё ещё сидел на подоконнике в коридоре второго этажа, беспечно болтая ногами. Из динамиков школьной радиорубки доносился приглушённый голос завуча – та в сотый раз напоминала о правилах поведения на осенних каникулах. Сергей слушал вполуха. Его взгляд скользил по двору, где одноклассники, словно муравьи в перерыве между ливнями, разбегались в разные стороны. Кто-то спешил к автобусной остановке, кто-то нырял в подземный переход, ведущий к метро. Обычный октябрьский день в спальном районе на окраине мегаполиса.
– Сергей, ты опять не сдал тетрадь по алгебре, – раздался за спиной усталый голос классной руководительницы. Женщина лет сорока, с вечно озабоченным лицом и стопкой бумаг под мышкой, даже не остановилась. Бросила фразу на ходу, будто поставила галочку в списке обязательных дел.
– Завтра принесу, Валентина Петровна, – не оборачиваясь, отозвался парень.
– Завтра уже каникулы. После праздников, – бросила она и скрылась за поворотом.
Сергей хмыкнул. После праздников. Смешно. Он уже принял решение этим утром, когда увидел уведомление от Димы на телефоне. Короткое сообщение: «Выходи, дело есть. Заценят все». Дима был старше на два года, учился в колледже, носил кожаную куртку с кучей заклёпок и имел репутацию парня, который «решает вопросы». Сергей знал его с детства – жили в соседних домах, гоняли в одном дворе в футбол. Тогда Дима был просто Димкой, нескладным и вечно сопливым. Теперь он стал Димоном, и у него появились странные знакомые, дорогие часы и привычка говорить тихо, почти шёпотом.
Сергей спрыгнул с подоконника. Рюкзак, брошенный у батареи, привычно лег на плечо. Он не спеша спустился по лестнице, мимо актового зала, где младшеклассники репетировали сценку к Дню учителя, мимо столовой, пахнущей пережаренными котлетами. На первом этаже у турникетов его окликнул Пашка, вечный друг по парте, с которым они списывали контрольные и смотрели стримы до полуночи.
– Серый, ты куда? Может, гулять? Там вон скейт-парк новый открыли.
– Не, Паш, дела.
– Какие дела? Каникулы же, блин. – Пашка недоуменно моргнул за толстыми очками.
– Скажем так, небольшая подработка, – усмехнулся Сергей, толкнул тяжёлую дверь и вышел на крыльцо.
Осеннее солнце ударило в глаза. Пришлось прищуриться. Двор казался пустым: только пара девчонок из параллельного класса копались в телефонах на лавочке да дворник методично сгребал мокрые листья в кучи. Сергей достал наушники, воткнул один в ухо – так, чтобы слышать и музыку, и окружающий мир. В плейлисте заиграла старая песня «Короля и Шута» – Горшок орал про старика, который запер путника в подвале. Сергей свернул за школу, прошёл через арку между панельными девятиэтажками и вышел на пустырь, где заржавевшие гаражи соседствовали с брошенной стройкой.
Здесь его уже ждали.
Дима стоял, прислонившись к стене гаража, и курил. Рядом с ним маячили двое – Сергей видел их пару раз мельком. Один, коренастый, с бритой головой и татуировкой на шее, походил на тех самых «спортсменов», о которых шептались в подворотнях. Второй, худой и вертлявый, всё время оглядывался по сторонам и нервно хихикал.
– Ну что, мелкий, готов? – Дима отшвырнул бычок и растёр его подошвой армейского ботинка.
– А то, – Сергей старался, чтобы голос звучал спокойно, даже лениво. Внутри, однако, всё сжималось в тугой узел.
План был прост до идиотизма. И всё же он казался Сергею идеальным. За городом, в старом коттеджном посёлке, который ещё с девяностых пустовал, жил какой-то мужик. Один. У него, по словам Димы, водилась наличка и пара золотых безделушек. Мужик – бывший менеджер какой-то конторы, спившийся, выгнанный женой, никому не нужный. Днём он почти всегда спал или смотрел ящик так громко, что не слышал собственной двери. Зайти, взять, что лежит на виду, и уйти. Три минуты дела. Доля Серёги – десять тысяч рублей. Мелочь, но для школьника это целое состояние.
Главное – не ссы, – наставлял Дима по дороге на электричке. Ехали около часа. За окном проплывали многоэтажки, потом частные домики, потом лес, серый и промозглый. – Мы просто посмотрим. Если что не так – уходим. Нихера не трогаем. Понял?
– Понял, – кивал Сергей, хотя голова была занята другим: как он купит на эти деньги новую гитару. Ту, которую он ранее заприметил в магазине, но не мог себе позволить. Мама сказала: «Подожди до зарплаты», а до зарплаты ещё две недели.
Посёлок встретил глухой тишиной. Осенний ветер гонял по разбитой асфальтовой дороге пакеты и сухие ветки. Коттеджи стояли тесной кучкой, многие с забитыми окнами, заросшие бурьяном по самую крышу. Тот дом, который их интересовал, оказался крайним. Серое двухэтажное строение с облупившейся штукатуркой и железной дверью, на которой когда-то висел замок – теперь от него осталась только скоба.
– Окна на первом этаже закрыты ставнями, но с заднего двора есть лаз в подвал, – шептал Дима, пока они обходили дом по периметру. – Там дверь старая, мы её в прошлый раз чуть поддели, уже открывается.
В прошлый раз. Сергей украдкой покосился на товарища. Значит, они уже лазили сюда до него? Дима перехватил взгляд и усмехнулся:
– Мы только приценивались. А теперь – чистая работа.
Татуированный Коренастый достал из рюкзака монтировку. Худой же достал перчатки – обычные, хозяйственные, оранжевые. Протянул пару и Серëге. Надевать их было волнительно, как перед выходом на сцену. Сергей натянул резину на пальцы – руки сразу стали чужими, непослушными.
Лаз в подвал оказался узкой щелью между бетонными блоками, прикрытой листом фанеры. Дима отодвинул фанеру, и в лицо пахнуло сыростью и мышами. Серый поморщился, но полез следом. Плечи царапались о кирпич, под ногами хрустело битое стекло. Темнота сомкнулась почти сразу – только тусклый свет из лаза за спиной.
– Телефоны не включать, – скомандовал Дима. – Фонарики есть? Без света не отсвечивать.
Худой достал маленький диодный фонарик, похожий на брелок, и направил луч под ноги. В подвале оказалось тесно: старый хлам, батареи отопления, коробки с книгами, тряпки. Лестница наверх – деревянная, прогнившая – вела в запертую дверь.
– Дверь я уже вскрыл, – шепнул Дима и легко, будто кошка, взобрался первым. Осторожно нажал на филенчатую дверь – та подалась бесшумно.
Они оказались в коридоре первого этажа. Здесь пахло ещё хуже – перегаром, старой едой и чем-то кислым, больничным. Пол был устлан газетами, в углу стояла пустая бутылка из-под водки. Сергей вдруг остро осознал, где находится. Не в кино. Не в игре. По-настоящему. И если что-то пойдёт не так – обратной дороги не будет.
– Деньги в спальне, на втором этаже, – прошептал Коренастый. – Мы его видели. Он в гостиной на первом дрыхнет. Телевизор орёт – не проснётся.
Они двинулись на цыпочках. Сергей ступал след в след, стараясь не наступать на треснувшие половицы. Сердце колотилось где-то в горле. В гостиной и правда орал телевизор – какая-то крикливая реклама стирального порошка. Сквозь щель приоткрытой двери Сергей разглядел продавленный диван и на нём чьё-то расплывшееся тело. Мужик спал на спине, сонно похрапывая, одна рука свисала до пола, там же валялся пульт.
Всё шло по плану. Слишком хорошо шло.
Они поднялись на второй этаж. Там было две комнаты – захламлённая спальня и маленькая кладовка. Коренастый занялся ящиками комода, Худой шарил под кроватью, а Дима молча указал Серëге на старый письменный стол у окна. В ящике – пачка денег. Мелочь, смятые пятисотки, несколько тысячных купюр. Сергей принялся пересчитывать дрожащими пальцами.
– Не считай, сгребай всё! – рявкнул шёпотом Дима.
Сергей сунул деньги в карман куртки. Руки тряслись. Пот заливал глаза. Внизу, как назло, телевизор замолчал – то ли реклама кончилась, то ли мужик во сне нашёл пульт.
А потом случилось то, чего никто не ждал.
Скрипнула половица на лестнице. Не на первой ступеньке – на седьмой или восьмой. Той самой, которую они старательно обходили. Сергей замер. Дима вытащил из-за пояса какой-то короткий нож – откуда он у него взялся? – и прижал палец к губам. Коренастый одним движением толкнул Худого в сторону окна.
– Идите к чёрту из моего дома.
Голос был низким, хриплым, но не пьяным. Трезвым. Слишком трезвым для человека, который должен был спать в подпитии. Сергей обернулся и увидел в дверях спальни силуэт. Мужик – тощий, с седыми космами, в семейных трусах и растянутой майке – стоял, опираясь на костыль. Одна его нога была скручена, замотана бинтами. Но во второй руке – в той, что не держала костыль – был предмет, который никак не вязался с образом обрюзгшего алкоголика.
Пистолет. Маленький, чёрный, с глушителем – Сергей такое только в играх видел. Мужик направил ствол в потолок и усмехнулся:
– Я думал, вы поумнее будете. Второй раз на одни и те же грабли, пацаны? Я ваш заход в подвал ещё вчера заметил на камерах. Удумали, да? Взять лоха, который со шпаной справиться не может?
Коренастый с рыком рванул вперёд, но коротко щёлкнуло – и он упал, схватившись за плечо. Кровь сочилась сквозь пальцы тёмными струйками. Худой заорал, бросился к окну, повис на подоконнике. Ещё один щелчок – и он с хрипом осел на пол, зажимая простреленную ногу.