Андрей Толоков – Мишень на все времена (страница 2)

– А вот с этим делом надо разобраться. Народный судья в советской стране просто так себе пулю в сердце не пускает.

– А если все-таки…

– Бери командировочный, – перебил Константина Савельев, – и чтобы я здесь тебя в ближайшее время не видел. Дело на контроле у замминистра. Надеюсь, все понятно?

Константин кивнул, поднялся и, прежде чем уйти, спросил, не без подвоха:

– Перед совершением подвига разрешите вам позвонить? Мало ли какие указания будут.

– Звони! Звони и перед совершением подвига, и во время, и после, – ответил Савельев и взмахом руки отправил Немировича из кабинета.

В тусклом свете уличных фонарей здание вокзала Семигорска, восстановленное после войны в стиле сталинского ампира, напоминало средневековый замок. Если бы не огромный новенький красный транспарант на фасаде «Да здравствует Великая Октябрьская социалистическая революция!» (как-никак седьмое ноября на носу), то можно было представить, что московский гость, выйдя из поезда, попал в феодальное прошлое. Холодный ветер подгонял Немировича: нечего глазеть, быстрее внутрь.

В пустынном ночном вокзале было ненамного теплей, чем на улице. Высокие сводчатые потолки, украшенные фресками и бронзовыми люстрами, совершенно не гармонировали с деревянными лаковыми лавками и редкими пассажирами, которые кутались в черно-серые одежды. От вида этих людей становилось еще холоднее.

Костя прошел через вокзал и вышел на небольшую площадь, в надежде взять такси и поехать в гостиницу, где для него был забронирован номер. Это вам не Москва. На стоянке сиротливо стояла и пыхтела сизым дымком старенькая двухцветная «Победа» с шашечками на передней двери. От таких экипажей в Москве уже давно избавились, а здесь, видимо, не успели. Водитель, парень в кепке-пятиклинке, дремал, прислонившись плечом к водительской двери. Костя постучал в стекло. Паренек встрепенулся и широко открыл глаза.

– Гостиница «Советская», – громко произнес Немирович, – едем?

Таксист отрицательно покачал головой и надвинул кепку на брови.

– А так? – Костя прислонил к стеклу милицейское удостоверение.

Паренек оживился. Приоткрыл окно и прилип взглядом к удостоверению. Убедившись, что с ним разговаривает настоящий капитан милиции, изменил решение:

– Садитесь, товарищ капитан.

Константин устроился на переднем диване, по-другому назвать переднее сиденье «Победы» никак нельзя. Молодой таксист окинул удивленным взглядом Немировича.

– Если бы не ваш документ, – сказал парень, – никогда бы не подумал, что вы из милиции.

– А что так?

Таксист провел рукой сверху вниз, намекая на модную одежду Константина. Немирович на самом деле не учел, что здесь, в нескольких сотнях километров от столицы, фирменные джинсы, кожаная куртка на меху и замшевые шнурованные «Саламандр» смотрятся словно кабриолет «кадиллак» на улице мелкого районного городка в советской глубинке.

– А, ты об этом, – Костя хлопнул себя по коленке и заявил на полном серьезе: – В Москве все милиционеры так одеваются. Чтобы жулики нас не раскусили. Конспирация.

– Так это же сколько стоит?

– Ничего не стоит. Выдают на складе. Служебная одежда.

Водитель смотрел на Немировича открыв рот. Он осторожно притронулся к лоснящейся коже.

– Етить-мотить! Живете вы, однако!

– Что стоим, любезный, поехали! – Немирович показал рукой направление движения.

Таксист словно очнулся, поправил кепку, крепкой рукой дернул вверх рычаг переключения передач, и «Победа», зарокотав двигателем, двинулась в путь.

– А простого пассажира не повез бы? – поинтересовался Немирович.

– Не-а! – откровенно ответил таксист. – А чего тут ехать. Пятьдесят копеек – это что, выручка?

– Тебя как зовут?

– Витя.

– Витя, не обижу. Рубль дам. Все ж неурочное время.

Виктор посмотрел на Немировича и улыбнулся.

Действительно, через несколько минут Виктор остановил машину около входа в гостиницу. На счетчике застыла цифра пятьдесят две копейки. Костя, как и обещал, протянул парню рубль.

– Спасибо! Если что, я всегда у вокзала.

Отдохнув в номере пару часов, Немирович отправился в местное управление. Семь минут пешком, и капитан на месте. Дежурный подсказал, как найти нужный кабинет. Длинный коридор на втором этаже встретил Немировича стройной шеренгой портретов с мудрыми, полными дум о нуждах народа членов Политбюро. После портрета Устинова Костя увидел нужную дверь. Он постучался и вошел.

– Подполковник Карнаухов, начальник УГРО, – представился коренастый мужчина с квадратными скулами и широко посаженными карими глазами, после того как познакомился с документом Немировича. – Там на двери табличка, это про меня. А это, – Карнаухов указал на щуплого рыжего мужчину в прокурорской форме, – Аркадий Борисенко, следователь районной прокуратуры. Он как раз и ведет дело судьи.

– Дело! – недовольно фыркнул рыжий следователь. – Какое тут дело? Я вообще не понял, зачем прислали вас из министерства. Самоубийство. Другие версии исключены. Я бы еще вчера дело закрыл.

– Константин, – произнес Немирович и протянул руку сначала Карнаухову, а затем Борисенко. – Тот же текст я вчера сказал генералу Савельеву. Смысл ехать, отвлекать людей от дел. У вас, я так понимаю, как и у нас, окончание борьбы с преступностью не предвидится?

Борисенко сбросил маску недовольства и захихикал.

– Как и везде, – согласился он с Немировичем. – Вот, – указал Борисенко на папку, лежащую на столе. – Дело Павловского. Знакомьтесь.

Тело областного народного судьи нашли на обочине дороги, рядом с его машиной. Недалеко, около полукилометра, село Жуковка. Погиб судья от выстрела в сердце. Рядом лежало ружье. Это была вертикалка ТОЗ. Двустволка принадлежала самому Павловскому.

– А что делал на этой дороге Павловский? – спросил Немирович.

– Ехал из охотхозяйства. На охоте был. Вдруг собрался, сказал, что плохо себя чувствует, и поехал домой. Через два часа житель села Суханов ехал мимо на велосипеде и увидел труп. Там дальше заключение эксперта.

В заключении Костя прочитал: на ружье отпечатки пальцев самого Павловского, других нет, рядом с автомобилем следов посторонних не обнаружено. Но одна деталь показалась Немировичу странной.

– Аркадий, а на что ездил охотиться Павловский?

– На утку.

– На утку, насколько я знаю, заряжают мелкую дробь.

– В это время тройкой забивают, – пояснил Карнаухов. – Утка жирная, мелочь может не взять.

– Вот, – продолжал Немирович. – А выстрелил себе в сердце Павловский пулей. Зачем ему пуля, если он на утку поехал? Получается, он заранее задумал свести счеты с жизнью и специально взял с собой патрон с пулей. Так?

– Ничего удивительного здесь нет, – спокойно парировал Борисенко. – В патроннике у него были еще патроны с пулями. Может, они у него там давно лежали.

– Да, – опять вступил в разговор начальник УГРО, – я сам охотник. Часто в патронташе остаются разные патроны. Ходил зимой на кабана. С пулями ходил. Ну и остались эти патроны. У меня такое часто бывает.

– Ну теперь понятно, – удовлетворился пояснением Константин.

– Капитан, – сморщил веснушчатое лицо Борисенко, – здесь никаких сомнений. Вон там дальше письмо. Павловский писал. Его почерк. Почитай, и все будет понятно.

Костя перелистнул страницу. «Дорогая моя Аллочка, жить с этим мне тяжело. Прости! Пора мне…» – на этом текст обрывается.

– Ну знаете, коллеги, – почесал в затылке Немирович, – вопросов меньше не стало. Судя по почерку, на коленке писал?

– В машине, – пояснил Борисенко.

– Писал-писал и бросил, – рассуждал Константин. – Нет! Письмо – это так себе доказательство. Работаем дальше.

Немирович и сам не понимал, что он хочет найти и зачем ему это нужно. То ли ответственность перед Савельевым чувствовал, то ли желание потянуть время, генерал же просил быстро не возвращаться. Нет, скорее это его, Константина Немировича, внутреннее состояние. Если взялся за дело, сделай так, чтобы ни одна запятая не вызывала сомнения. Он уважал себя за это, но иногда злился на свою дурацкую педантичность. Немирович продолжал скрупулезно вчитываться в каждый документ. При малейшем сомнении опять вопросы, вопросы и вопросы. Борисенко начал нервничать.

– Вы что, Константин, сомневаетесь в наших способностях? – не скрывая нервозности, спросил следователь.

– Упаси бог! Я, Аркадий, выполняю строгое указание замминистра. А он прямо приказал: ковырнуть каждое слово, каждую букву. Вы что думаете, мне охота тут, в чужом городе гостиничных клопов кормить? Вы меня понимаете, Аркадий?

Борисенко кивнул, но выражение лица его не изменилось. Когда Немирович прочитал дело до конца, он вернул папку Аркадию и спросил:

– Коллеги, я сегодня без завтрака, а где тут можно достойно перекусить?

– В нашей столовой, – ответил Карнаухов и посмотрел на часы. – Рановато, правда. Она в одиннадцать открывается. Если дождешься, не пожалеешь. Кормят очень хорошо и недорого.

Костя посмотрел на часы. До открытия еще сорок минут. Сидеть в кабинете Карнаухова ему не очень хотелось, но и шляться по улицам неизвестного холодного города в поисках пропитания тоже не прельщало.

– А тело судьи в морге? – спросил Константин.

– Ну да! – еще больше насупился Борисенко.