Андрей Тавров – Том 3. Проект Данте (страница 29)

Я рождаю тебя из пяты, чтоб умерить прыть, чтоб свободней рухнули внутренние этажи. Я рискую тобой, как лампочкой под набирающим вес танком. Тридевятой бабочкой я летел, мускулистой пяденицей высоты, перепорхнут, трижды убит, лилов, как пустой вертолет тень несет, словно куст немоты. Я – зарытый ров. Волчья тень, скребущая брюхом теплей к земле, не стлалась ниже меня, приближающегося к тебе. Не убить мне лица, не увидеть, не выпрыгнуть на холме журавлем; как хворост, себя не снести к избе, я тобой топорщусь, как небом удод на прицельной резьбе. Я скажу тебе, что такое любовь — пятнистое слово, длинноногое слово – жираф бежит по зеленой траве, высоченная бровь, ныряя сверху собой, как ночной батискаф, он из трубок рогов выдут в лампы, в вольфрам в облаках. Он облеплен собой, разбросанная галактикой кость; как дерево веткой – в шагах, не быстрей, растет, и куда б ни пришел он, все равно – ты там будешь гость. Запутан в скелет, как в малины плеть луноход — он с неба сгрызает держащий там смерть гвоздь. В тишине он наступил, Юпитер. Я сам с себя сорвался, как с качелей. Бесшумным лесом рос мой покаянный плач и плыл, как айсберг или Кёльн в Сочельник — в луну, в пещеру, где стоит пастух. Тот, кто сказал, что даже Бог не выше любви, был тут, и сам был как собор для детских голосов и детских взглядов, и, выстроен из них, как из лучей, он голубь кровли – Божий и ничей [87]. И я стоял в столбе утраченного веса и видел Пеликана, полного сердец[88], — он был как Парфенон, переступающий земли ногами, чтобы под ними не пропал птенец, и грудь свою клевал, и их кормил кусками. Из леса выходил Единорог, скакали дальние охотники гурьбой, и я тянулся легок и стоног, и взгляд его мне стал для пальцев свечкой, чтоб небо отогреть на лучик, на вершок, — я стал бы ангелом, овчиной и овечкой, как ангел зажигал себя костер… А Бог ронял, как виноград, кровавый пот и по земле ладони распростер, собою Ад пересекая вброд. В трех фонарях как три мешка со снами тяжелы[89]! Как глубока звезда из-под земли, ребро холму как ближе, а не небу! Над языком не удержаться нёбу — Единорог прибит к охотой продырявленной Земле. И Ангел вширь костер, как зонтик, распростер. Внутри Единорога человек, как плод, на лбу Его кровавый пот. Мы внутрь вошли, и нас втянуло в рог, и в глубь небес взошел его водоворот.

Сатурн

Мучительный обвод, заплаканное небо, кто пил тебя, и каплю, и глоток, кто ел твой чернозем и пористый, и клейкий, и череп зашивал дыханьем, как платок, тот брат губам и горлу – плач и флейта. Играя музыку овечью между строк,