Андрей Тавров – Том 3. Проект Данте (страница 14)

к Звезде, откуда новый дух дышал. И, как с разгона выскочит на мель моторка, задирая нос, кренясь, и бьет ее волна – возник Вергилий. Он был в волне Земли, но протянулся меж урной и звездой – гирляндой лилий. Ее несли четыре льва крылатых и ласточка[41]. Она была, как дирижабль в насечках, завернута и выкупана в солнце. Они несли ее в сплошном сейчас. В сплошном везде – есть яблоко такое. Внутри него рука становится золотой. Разбегаясь, оно сжимает тебя до точки, откуда ангел говорит с тобой, внедряя в ухо звездочки и колечки. И ты расширяешься в кокон, вибрирующей струной. Она лежала, словно карта мира, из золота рожденная Кибела, распространяя волны наготы, в равноапостольные заключая силуэты и жизнь, и изумрудно-женственную Еву. И я, Ахилл, в лесах ловивший львов, богиней вскормленный и углядевший в небе, как в карте свернутой, тот мыс, где я родился, куда уйду, присутствовавший на массовых расстрелах никогда не со стороны залпа; нищенствующий и подающий, я созерцал ее достойно, словно собственную душу в миг мужественной смерти. Я узнал ее лицо – она меня не выше. Но и не ниже – мать не ниже сына, но в зеркале растает, как кристалл. Не ты ль, Ахилл, идешь аллеей кипарисов, от тела уходя, что держит в левой зеркало, а в правой – шприц? таблетки? пистолет? Душа блестит, как выпавшая линза, — какой вместит, тот и захватишь свет. Она была разнесена по карте. Она меня дразнила наготой. Она была, как лев, но переброшенный в изображенье лебедя. Она была расколота по кнопкам, в ней голубь трепетал и Дух пребыл Святой. Небо звезд мы разнесли, как пчелы, узором на подушечках тактильных — вот золотая пролетит в метро, вот в супермаркете. Так тысяча слепцов слона, облитого из шланга, разносят по Москве нательно и испаряют с пальцев. Кто их сложит? Я атлас звездный разношу на пальцах, на колбочках глазных, как бабочкину пыль, его развозят спины львов и лошадь, и в череп врос, как свет в метро, ковыль. Но небо – целокупно, хоть и разбрелось по человекам. Оно и сложится, и побежит как купол и небо мысли – по плечам, по векам, соединяясь в ласточкины швы, раскрошенные в райское блаженство. Его б – собрать, не мучаясь, сейчас, каких бы птиц мы на ладонь сманили! Уж те, с которыми вчера играл трамвай, сегодня не поют, и небо, как медуза, все тычется в глаза и обжигает их. Я спарываю с пальцев деньги и чужие двери. Я оставляю им лишь неба осязанье. Как пчелы, мы летим вокруг Москвы-Кибелы, Земли-Кибелы и в одно касанье