Андрей Тавров – Том 2. Плач по Блейку (страница 8)
Вслепую пальцы тычутся в полировку костей,
звериные выпуклости сочленений,
провалы, отверстия, шероховатости, шорохи.
И я уже различаю, Ахилл, где мы теперь.
Лебедь
Кто тебя создал, кто тебя сшил, влил
в раковину ушную, там заморозил, взял,
выпустил комом из заплаканных в снег жил,
снова расширил, как люстры щелчок – в зал
с белой стеной, с заоконной звездой в бороде.
Кто тебе клюв подковал и глаза золотил?
В печень кто коготь вложил, сделал, что бел в воде
среди черных семи в черепах филистимлян крыл?
Кто приставил лестницу к боку, чтобы наверх, вниз
ангелы шли, пропадая за облака,
исчезая в тебе и сходя упавшему ниц
на затылок с косой, черным чудом грозы – в глаза.
Кто пламя зажег и вложил, как бензин, в рот,
кто ракушки внутрь, чтоб кололись, гудя, зашил,
чтобы ахнул ты ими, как полный от эха грот,
постигнув, что за святой внутри у него жил?
На худо ли, на добро из левой Творца руки —
к сердцу ближайшей, в отличие от остальных, —
ты вышел на волю, словно в знаменах полки,
кренясь и стреляя из пушек, мортир, шутих.
И кто из вас больше по весу, меру, числу,
по свету фаворскому, по совести за края,
святой или ты? Какому свезти веслу
одного – без другого! – воскресшего, за моря?
Кто наносит больше в себя – тишины, огня,
кто взаправду Христов один неразменный брат?
Кто мертвую воду в ночи зачерпнет для меня,
живую кто в губы вольет, как свинец, свят?
Потому-то и растопырена первая страсть, ночь,
крыльями на весь мир, словно лебяжий брак,
завалить чтоб не голым телом, а перьями смочь
наполнить, чтоб дальше шла, в черепах овраг.
Святой Михаил с драконом
Герцог Беррийский смотрит на Часослов,
видит себя, видит, дракон летит,
видит, как ангел из-за двойных Весов,
холкой набычась, вздымает Краба в зенит.
А из панциря льется вода, загустевая в ряд
хвостов, искорок, солнц, созвездий, миров.
Над городом в воздухе Михаил и Дракон стоят,
один бел и голуб, второй – коричнев, лилов.
Какой удара верный кровавый еж
подплыл к чешуйчатой шее, пристал как холм?
И бьется форелью с девичьим ликом ложь,
и Михаил обрастает небом как мхом.
Закипает битва, словно лицо в руках,
от ветра с речки челку с губой кривя,
просыпаясь стоном, рассыпая глаза в лучах,
синью и серебром, волнуясь, слезясь, любя.
Это Дух Святой Жанну насквозь когтит,
и лицо, как битва с драконом, – водоворот.
Кто кого увидал, кто кем в тишине шелестит,
в ком отразился кто? Где зеркало, знамя, брод?
Созвездья смотрят на герцога – видят себя,
а герцог видит Жанны лицо в руках,
словно крутится синее зеркало из серебра
в звездах, кометах, драконах, губках, ежах,
в осах, локонах, метках бровей, губах…
И поэтому город внизу отворен, как ларец, и пуст —
все уходят, куда велели любовь и страх, 
