Но в мире снов реальность не видна.
Рабочие зовут. Императрица
спускается в раскоп и видит Крест.
Еще там были гвозди, все четыре.
Нашли то, что хотели. И один
пошел на упряжь Константину, а
часть большую креста вложили внутрь
его же статуи… – наверно так петух
снесенной головой и видит вечность,
как статуя тот брус, перед дворцом
на площади, венчая столп колонны.
И Елена
благоговейно торжествует. И,
спекаясь в золото и смальту,
москиты вплавлены в уста Августы,
шесть рук ее октябрьский воздух ловят,
и два тюленя тщатся лечь в глазницы.
Но силой мысли выпрямляет лоб
Елена, как подкову до небес,
и волосы ее из льна и перца
хватаются за звезды.
Тот, кто здесь
убит был, а потом и похоронен,
ушел давно. Адама черный череп
один бренчит вослед повозке, тень
его уходит к бедному Орфею,
что вверх ведет все бабочку свою…
Не две пещеры – вся земля прорыта
ветвями древа жизни, словно сыр
или кротовьи перекрестья.
И Елена,
поняв, что на краю могилы
обманута пространством, отступает
от подоконника и смотрит – внутрь себя.
И там, за красным мамонтом и синей
акулой, и медузой рыхлой храма —
скорей сновидческими образами, чем
пророческими – видит на мгновенье,
в котором и январь есть, и февраль,
и март с апрелем, в знаках и календах, —
Христа как будто бы себя, но только
расширенного, словно черепаха,
и состоящего из миллиардов жизней —
блаженных маленьких императриц Елен —
в одной руке сияющая кукла,
в другой Луна и Солнце, и родник.
И все это блаженное ничто —
как в детстве яблоко или чирикнет птица,
здесь исчезает тихо, словно дым.
на фоне жизни, что изречь нельзя,
которая и есть она – Елена.
Такое старики взамен могилы
порой увидят… вход в иную жизнь,
без края, без начала, без конца,
и тщатся занести стопу. Но дальше…
Но дальше – долг и отпрыск-басилевс,
и ванны вечером, и собрано в кулак
для дел важнейших старческое тело.
А дальше – Византия, словно утка
из золота взлетает против ветра,
огромная, как курица, нагая,
взлетает против ветра над мостками,
и над мостками, тяжкая, стоит
и машет мелко крыльями на месте, —
огромная империя на месте
