что говорило, достигало, мелькало,
как перепела́ под мелкой дробью, —
вернулось в огонь. Вобралось в звезду,
упало в свет, исчезло.
Петух растет из моего загривка —
живое пламя, расклевывает мне печень,
голосит – и ангелы слышат.
В вас слишком много глотков, говорят они,
и голос их подобен чудовищной изнанке грома,
похожей на болото с затонувшим зажженным окном,
– Вы глотаете чаще, чем нужно,
и вы, как переполненный бассейн,
проливаетесь за края своего тела,
как солнце за черный диск затмения,
и там, наконец, теряете форму, теряете одежду, прежнее имя —
остается черная вода.
– Вас вливают, как клейстер в автомобили,
как желе, – в яхты и самолеты,
как пористый герметик, – в чужие позвонки и утробы.
А вы глотаете, словно небо, Иону,
творя собак страха и китов насилия, а также
сжатый жест самоубийства, похожий на руку, ставшую пауком,
обнявшую сетью саму себя.
– В паузе, – говорят Ангелы, – найдете себя.
Между медведем и Мельхиседеком,
мужчиной и женщиной,
вдохом и выдохом,
рожденьем и смертью.
Огонь – это пауза, крикливый, как баба, петух,
сокрушающий и творящий миры безруко, как угорь.
– В звездах лежит человек, говорит Ахашверош,
в утробе и звездах, но не хочет рождаться.
В собственной утробе лежит, в собственной детской слюне.
Кто разбудит?
Я разбужу, – говорит Ахашверош, —
своим собачьим воем я разбужу их, своими плясками в моргах
вместе с солнцем и ревущей быком выпью,
но больше всего – отцеженной в раковине клыкастой мертвой тишиной —
товарищами-словами, что проросли из тела. —
Вот жаба вышла из горла, вот горлица из кадыка,
ночной причал с тихой лодкой – из локтя.
Я буду множиться и плодить вещи,
как дракон небеса, как бык потомство, как огнь – золу,
я буду умножать себя вами, вашими словами,
вашей глупостью и прозорливостью,
я стану – вами, как человек становится волком-людоедом,
пожранный зверем. Я стану вами,
чтоб однажды испытать смерть —
жжение героиновой черепахи, в молчании
смыкающей верхнее небо с парафиновыми мучениками и ангелами
с нижним – с чадами ужаса.
Я стану – вами.
И тогда во мне вы узнаете ужас,
которого прежде не знали, —
входя домой и отпирая двери квартиры,
или выходя из дома,
вдыхая бензиновый воздух
и выдыхая его,
поднимаясь по лестнице
и сходя по ступенькам.
Вы переживете ужас – самих себя. Всего, что
наплодили ваши мускулистые щупальца.
И мы пойдем сквозь него, взявшись за руки,
и падая в самолете,
шагая по дну мертвого океана
