Бабочка унесла трофеи – в спину лупил ветер.
Брахман-брахман паучок собирает пейзаж в торбу,
откуда миру не прокричит «…реку» петел.
Бабочке голубой, скрипучей, гнезда на виске не вить.
Фотография супер-модели на полке соревнуется со свечами,
а тот, кто задул, серым глазом впадает в Арахну. И в нить,
вплетаясь, молчит, разомкнув гобелен плечами.
Пенье крымских детей или Рождение Афродиты
Голоса их, как соты двустворчатых
перламутровых створок, плывут,
полны девой нагой и игольчатой,
что как облако ос – там и тут.
Кто же горсть Афродит над пустынею
моря синего разбросал,
и свистят, словно сверла, за спинами,
выгибаются их голоса.
Это дети поют, это детское
пенье пенное в воздухе лиц
и салфетками, и занавесками
облепляет лодыжки, как гипс.
Обвивает их мель белым мелосом,
словно мелом спираль возводя,
чтобы Дева, беспамятной делаясь,
стала ввинченной лампою вся.
Погрузила в простор, полный пения —
полный сверл, полный игл и кружения,
полный визга, и пил, и свечения
две рожденные руки свои —
и стоит в тишине, колесована,
и в людские пространства впрессована,
и сквозь занавес черный просовывает
отсеченные руки свои.
Словно ветки, в цвету были руки.
Волны ходят быком во плуге,
греки морщатся от натуги
море черное словом вспахать —
языком сверло облизать,
сеть заносчивую закинуть,
смерть под горлышко завязать
детским пеньем-убийцею стать
и волну, словно холм, передвинуть.
Это дети поют, это дети,
это детское пенье сквозит,
это на́ берег вынули сети,
и в них рыба юлою гудит.
И идет вслед за ними Тиресий,
погруженный в барханы и в транс —
шар сознанья стеклянный не весит
ничего, и он держит баланс.
Прощальная симфония. Гайдн
В. Гайворонскому
Наматываю музыку на струны.
Уже и предпоследний музыкант
на свечку замирающую дунул
и отошел, ссутулившись, за кадр.
Мне кажется, я лиц не вижу ваших.
Свеча трепещет музыке под стать.
И музыка над ней крылами машет,
боясь от угасания отстать.
Кому какое дело, что каверна
сгорает в легких, что жена сейчас
уходит из дому и навсегда, наверно, —
я завершу оставшуюся часть.
Я доведу все ноты до предела,
я доведу до йоты шаг земной, 
