как зеркало – держащие его
две кисти ангела, пятно дыханья, небо…
«Почти отчизна. Нимфы говорок…»
Почти отчизна. Нимфы говорок.
Дождь моросит, шепчась в сосновых ветках.
Пляж выдирает скатерть из-под ног,
и чаек узнаешь, в его салфетках.
Здесь сизый дым над крышами и шпиль,
две башенки над хрупким мезонином.
И зеркала волна не тронет – штиль.
Последний лист горит над магазином.
И если этот почерк приведет
тебя, мой ангел, следом за собою,
то зрак, погаснув в полночи, найдет
не шелест крыл, но губ пятно слепое.
Плыви же здесь, среди слепых аллей,
углов и лестниц, там, где свет рассеян,
сверкнув слезой – дорожкой ноябрей —
и дрогнув веком – флейтою осенней.
Рождественские сонеты
Я с теми, кто бредет под вечер к дому…
Прибой затерт до блеска. Чайки визг
перерастает в форте электрички,
и пьяный у костела обелиск
грозится колокол забрать в кавычки.
Луны тут нет, и Гавриила нет.
Все, что тут есть, есть, в сущности, остаток.
Вернее, – треснувшей подковы след
есть пустота. Жизнь выпала в осадок.
И то сказать: пора, мой друг, увы,
оставить ангелово – ангелу, а Богу —
фонарь дорожный, осветить дорогу,
ведущую средь золотой листвы,
лиц, крыльев, экипажей к эпилогу,
где флейты вдох и выдох – головы.
Труба гремит. Снег сыплется с небес.
Четыре ангела возносят трубы.
Но снова тихо. И за речкой лес
все так же черен. Лишь кривятся губы,
пытаясь вымолвить, что смерть страшней
почтовой марки на слепом конверте,
что дать осечку, может быть, важней,
чем взять на мушку, с точки зренья смерти.
Их две, одна – с косой, другой же рот
прекрасен, как расширенная роза,
но – не вовне, внутри! И в алый грот
спешишь, спасая губы от мороза,
припав к разрыву губ, разрыву глаз…
И сильный факел за спиной у нас.
Под Новый год в том гроте тишина.
Лишь снег летит. Гремит бидоном Анна.
И молоко замерзло. И сосна,
как белый ангел в зеркале тумана.
Единорог приходит и кладет
тяжелый бивень на колена Мери.
Здесь ночью – филин. Здесь звезда поет.
И, словно свет, летящий в щелку двери,
здесь тянется душа картину снять
и дверь толкнуть, и, расширяя створку,
как тяжкий хворост, сбросить праха кладь
и ринутся к Луне, рванувшись в фортку.
Приди же в алый грот закрытых век,
сюда не долетят ни смерть, ни снег.
«Я покидаю этот край. Волна…»
Я покидаю этот край. Волна 
