Андрей Стерхов – Последний рубеж (страница 90)

Боррлом Зоке тем временем продолжал:

— Долго думали самые мудрые из Истинных Сыновей Агана над причиной подобного положения вещей. И однажды решили, что все проблемы Мира происходят оттого, что нет у Мира сердца.

— И тогда для гармонизации Мира они сами смастерили для него сердце? — предположил полковник.

— Да, так и есть, — кивнул ученый. — Они создали Сердце, дабы источало оно доброту во все пределы Мира. Произошло это во времена правителя Доумша, правнука правителя Анкмта, родоначальника династии Эхташм, который… В общем, давным-давно это произошло. А чтобы не могли пробраться к Сердцу Мира злые люди и демоны ночи, его поместили в глубоком подземелье, над которым выстроили храм.

Грин, повернувшись к Харднетту, счел нужным пояснить:

— Это тот самый Храм Сердца, который в Айверройоке.

— Так и есть, — подтвердил Боррлом Зоке. — Тот самый Храм Сердца, который в Городе Безруких. И я вам так скажу: это сооружение является свидетельством изумительного взлета инженерной и технологической мысли. И чтобы там ни думали…

— Подождите, — прервал ученого Харднетт. — Что за странный топоним — «Город Безруких»?

Ученый пожал плечами:

— Совсем не странный. Потому так и называется, что многие из его жителей безруки.

— Это почему так про…

Харднетт еще не успел закончить, а сообразительный Боррлом Зоке уже объяснял:

— Среди Истинных Сыновей Агана выделялось тринадцать великих воинов — Хранителей Сердца Мира. Каждый из Хранителей владел страшной силы оружием, исполненным в виде браслета. Почему в виде браслета, честно говоря, не знаю. Полагаю, для удобства. Так вот, с этим оружием не все так просто. Всякий кандидат в Хранители надевал на руку освободившийся браслет, и если по своим физическим и ментальным качествам человек подходил, то браслет уже невозможно было снять с руки до самой смерти. — Ученый вновь посмотрел сначала на Харднетта, потом на Грина. Убедившись, что те слушают его с большим вниманием, он продолжил: — Так раньше было и так происходит до сих пор. Как видите, процедура проста, быстра и вполне демократична. Вызвался, надел браслет, не снимается — подходишь. А если ты не подходишь, тогда…

Полковник попытался догадаться сам:

— Тогда тебе отрубают руку?

— Тогда браслет сам отрезает кандидату руку, — невозмутимо поправил Боррлом Зоке. — Такое вот хитрое устройство. Такое вот своеобразное испытание.

— Сильно! — удивленно покачал головой Грин.

— Это что-то вроде нашей оружейной системы распознавания хозяина, обязательной по «сто-пять-три», — прикинул Харднетт. — Ну-ну, и что дальше, профессор?

Боррлом Зоке наморщил лоб:

— На чем прервались?

— На сотворении Сердца Мира, — напомнил полковник. — Сотворили. Застучало?

— Застучало. И все бы хорошо, да только на его стук потянулись из Бездны Звери. И когда…

— Подождите секунду, — прервал его Харднетт. — Я хочу кое-что уточнить во избежание разночтений. Сердце Мира — это техническое устройство?

— Ну да. Конечно. Некий механизм.

— Вы его видели?

— Хранители никого не подпускают к Храму.

— Даже своих?

— А кто это — «свои»? — в лоб спросил Боррлом Зоке.

Харднетт понимающе хмыкнул и дал задний ход:

— Вопрос снят с повестки. Итак, Сердце — это механизм. А Звери тогда кто?

— Звери — это Звери. Существа, которые стремятся уничтожить Сердце Мира. Появляются в пик времени тллонг. Вы знаете, что такое тллонг?

— Слышал, — кивнул полковник.

— Так вот, — продолжил рассказ ученый. — Звери выползают из Бездны, восемь дней гоняются за всем, что шевелится, убивают всех подряд, забирая себе силу убиенных, а на девятый день наступают на город в надежде добраться до Храма Сердца. Вот смотрите.

Профессор вытащил из складок своего одеяния нечто, очень напоминающее камень, и кинул его на стол.

— Что это? — спросил Грин, склонившись над столом. — Камень?

— Мышь, — ответил Боррлом Зоке. — Убитая Зверем полевая мышь. Подобрал после прошлого нашествия.

Харднетт взял трупик животного, с интересом повертел в руке и определил:

— Безглазая мумия. Занятный сувенир.

— Мы скоро все станем вот такими сувенирами, — нахмурился ученый. — Только одни лошади останутся.

— Почему? — спросил Грин.

— Их Зверь не трогает. Почему — не знаю. На этот вопрос еще предстоит ответить науке… — Боррлом Зоке вдруг всплеснул руками: — Аган ты мой, что я такое несу! Что предстоит? Кому предстоит?! Никого не будет!

— Признайтесь, профессор, вы сами когда-нибудь видели хоть одного Зверя? — бросив труп мыши на стол, спросил Харднетт.

Боррлом Зоке покачал головой, развел руками и тут же объяснил:

— Я вам так скажу: обычные люди не способны их увидеть. Их видят только Охотники — люди с особенными качествами.

— Охотники — это, как я понимаю, то же самое, что Хранители? — предположил полковник. — Так?

— Да. Хранители во время тллонг становятся Охотниками.

— И что? Что дальше-то? — Харднетту не терпелось выкачать из ученного все, что тот знает.

— Вынужден вернуться чуть назад, — сказал Боррлом Зоке. — Когда Звери впервые появились на Тиберрии, они уничтожили почти всех Сыновей Агана. Только небольшой отряд под водительством Хранителей сумел укрыться в Храме Сердца. А потом вышло так, что Хранители, делая вылазки, перебили всех Зверей.

— Как это у них так ловко вышло? — спросил Грин.

— Им помог хранящийся в Храме фенгхе, — ответил ученый.

— Фенгхе? — не понял Харднетт. — Что такое «фенгхе»?

— По вашему — раймондий, — пояснил ученый. — Священный металл. Из него, за неимением другого металла, укрывшиеся в Храме делали ножи и наконечники для стрел.

— Как это «священный металл»? — удивился полковник. — Не понимаю. Раймондий ведь у жителей Схомии считается греховным? — Он постучал себя по голове в районе имплантата. — Или я что-то путаю?

— Это у аррагейцев он греховный, — пояснил Грин. — А у муллватов — священный.

Боррлом Зоке кивком подтвердил верность его слов.

— Ах вот как! — воскликнул Харднетт. — Это интересно. Это даже очень интересно… — Какое-то время он обдумывал открывшееся обстоятельство, после чего спросил: — И что там у них дальше произошло?

— А дальше наступило время агалл, — сказал ученый. — Спасенные разделились. Часть ушла из города.

— От греха подальше? — предположил полковник.

— От Зверя подальше, — поправил его Боррлом Зоке. — Ушедшие осели в других краях, и от них пошел род аррагейцев.

От тех же, кто остался, — а среди них были и тринадцать Хранителей Сердца, — пошел род…

— …муллватов, — догадался Харднетт.

— Да, муллватов. Ну, с тех пор и завертелось. Едва наступает время тллонг, появляются Звери, и начинается Охота.

— И Охотники с Аганом в душе и с волшебным браслетом на руке потихоньку и полегоньку переколачивают всех Зверей?

— Да. Только не переколачивают, а успокаивают. Так настоящие Охотники говорят.

— А моряки не плавают, а ходят…