Андрей Стародубцев – «Смерть в океане» (страница 3)
– Однако, новость действительно важная. Вчера я получил от моего надежного источника в Сирии сведения о том, что в руках террористов могут оказаться технологии, которые не только вызывают моё беспокойство, но и требуют нашего общего внимания. Буду откровенен – я и сам не очень—то верю в подобное, но, если сегодня мы проигнорируем саму возможность развития данного сценария, то завтра, всё, что нам останется – это смириться с результатом. И он точно будет не в нашу пользу. Речь господа идёт о возможности изменить ход нашей истории…
Присутствующие переглянулись и на их лицах появилось выражение недопонимания и тревоги. Рэй внимательно следил за каждым из членов совета и отметил про себя невозмутимый вид директора ЦРУ Билла Саймона. Тот словно уже знал наперед каждое его слово и имел ответ на любой вопрос. Рэй перевел взгляд на Президента, тот едва заметно кивнул ему.
– Информация поступила от надёжного источника, – продолжил Рэй. – Наш агент, которого мы внедрили в «Аль – Джамаат», присутствовал на собрании глав этой организации. Ему удалось узнать, что на территории Сирии, под одним из древних храмов Пальмиры, находится некий артефакт, своего рода портал, создающий аномальную зону вокруг себя. В двух словах: этот артефакт искривляет пространство—время. Поясню на примере кротовой норы. Это искривление – деформируют ткань пространства—времени, создавая «тоннель» между двумя точками. Вход и выход этого тоннеля могут находиться в разных эпохах из-за релятивистского замедления времени. В итоге: объект, войдя в один конец, выходит из второго – фактически попадая в прошлое или будущее. Но это чисто теоретическая схема.
– Мне помнится, – заметил Президент Рэю, – ВМС США (Военно—морские силы США) уже делали нечто подобное – «Филадельфийский эксперимент», кажется…
– Господин Президент прав, проект «Радуга», проводился в 1943 году, но весьма неудачно… Мы все ещё в начале пути.
Рэй отчётливо понимал значимость и тем более – секретность данного вопроса. Результаты данного эксперимента убедительно подтвердили: теория Эйнштейна и разработки Теслы не просто верны – они дополняют друг друга, открывая путь к принципиально новым технологиям. Но вслух говорить про это не стоило…
– Сейчас, – продолжил Рэй, – этот артефакт находится в режиме ожидания, но его всё ещё можно включить и задать нужные параметры…
Тут Рэй посмотрел с тревогой на Президента и тот казалось понял его мысль. Он кивнул ему, давая возможность продолжать.
– Последствия могут оказаться непредсказуемыми – как для прошлого, так и для будущего, – продолжил Рэй. – «Аль—Джамаат» стремится завладеть этим артефактом, чтобы перекроить миропорядок по своему усмотрению. Их цель – установить единый ислам на всей планете. Все иные конфессии, равно как и современная наука, будут объявлены вне закона. Власть сосредоточится исключительно в их руках, а центр принятия решений станет единственным и непререкаемым. Альтернатив не останется… Если эта технология попадёт в руки террористов, последствия не нуждаются в долгих объяснениях. Мир погрузится в пучину бесконечных войн, а экономический упадок станет неизбежным спутником непрекращающихся конфликтов. Наступит мрачная эпоха, напоминающая средневековье, где каждый будет озабочен лишь собственными интересами. Человечность и сострадание отступят на задний план, уступив место жестокости, алчности и неутолимой жажде власти. И это лишь один из множества возможных сценариев …
Слова Рэя произвели впечатление материализовавшейся из воздуха бомбы с часовым механизмом на их столе. В воображении каждого мгновенно возникли яркие цифры таймера, тающие одна за другой. В гробовой тишине кабинета отчётливо звучало невысказанное: «Дело дрянь…».
– Что предлагаешь, Рэй? – нарушил тишину глава Белого дома.
Но в этот момент в разговор решительно вмешался директор ЦРУ Билл Саймон. Казалось, он ловко перехватил инициативу у Рэя и теперь стремительно продвигался к решающей точке, словно игрок, рвущийся к очковой зоне.
– Если позволите, господин Президент, – голос Билла звучал вкрадчиво, но твёрдо, – я бы не стал торопиться с громкими заявлениями. Согласен: если информация подтвердится, промедление недопустимо. Однако, где гарантия, что это не дезинформация? Прежде всего необходимо удостовериться в достоверности полученных сведений, а уже затем разрабатывать и принимать контрмеры. Я ни в коем случае не ставлю под сомнение слова Рэя, но…
Билл сделал эффектную паузу, словно игрок, остановившийся в очковой зоне перед решающим броском. Он явно наслаждался моментом, заставляя всех напряжённо ждать его следующих слов.
– Что «но», Билл? – с явным недовольством в голосе произнёс Ричард Кейн.
– Я бы не стал безоговорочно доверять этому источнику. Не исключено, что это тщательно спланированная «оперативная игра» – не более…
– Поясни нам, что ты имеешь в виду, Билл, – президент изобразил искреннее удивление, внимательно глядя на директора ЦРУ.
– На мой взгляд здесь на лицо «двойная игра» или сознательная жертва – своего рода «гамбит» (от итал. gambetto – подножка), ради получения позиционного преимущества. Одна из сторон сознательно «подставляет» нашего агента, чтобы вывести на чистую воду противника и внедрить своего человека в его структуру. Цель – контролировать наши действия и получить стратегическое преимущество в долгосрочной перспективе.
– Иными словами – ты не доверяешь агенту Рэя? – констатировал Ричард Кейн.
– Не совсем. Дело, мистер Президент, вот в чем… – начал излагать свои сомнения Билл, глядя то на директора УНР Рея Брауна, то на Президента США Ричарда Кейна.
Оба ведомства ЦРУ и УНР имели много общего, но вместе с тем были и некоторые разногласия по ряду вопросов. ЦРУ отличалось от УНР более открытым подходом к информированию общественности о своей деятельности, что способствовало повышению его авторитета. УНР, в свою очередь, напротив, стремилось к максимальной скрытности и всегда болезненно реагировало на любые публикации о себе. До создания Управления Национальной разведки, разведывательным сообществом руководил непосредственно сам президент США через Директора Центральной разведки, то есть руководителя Центрального разведывательного управления (ЦРУ).
После террористических атак 11 сентября 2001 года была создана специальная комиссия (Комиссия 9/11). В июле 2004 года эта комиссия представила доклад, выявивший серьёзные недостатки в работе разведывательных служб, их уязвимость и неспособность противостоять посягательствам со стороны иностранных террористов. Это послужило толчком к тому, что Разведывательное ведомство было реорганизовано, а часть полномочий перераспределено.
В коридорах власти Вашингтона развернулась настоящая битва за влияние. Аппарат директора Национальной разведки (DNI) превратился в мощную структуру и теперь выступал в роли независимых агентств с секретным бюджетом, его Директор стремится укрепить позиции в глазах главы Белого дома. ЦРУ и УНР вступили в негласное соперничество, на кону стояли не только деньги, но и возможность определять вектор развития всей разведывательной системы США. Каждая сторона стремилась продемонстрировать превосходство одной из служб.
Президент США оказался в сложном положении. С одной стороны, ему требовалась эффективная разведка. С другой – постоянное соперничество между ведомствами могло привести к катастрофическим последствиям. Секретные бюджеты росли как на дрожжах, а реальные результаты оставались под вопросом.
В этой закулисной войне использовались все доступные методы: от утечки информации до создания ложных отчётов. Информационная война внутри разведывательного сообщества достигла своего пика, когда стало известно о существовании секретных программ, направленных на дискредитацию конкурентов. Каждый отчёт, каждая операция теперь рассматривались через призму конкуренции. Доверие между ведомствами пошатнулось, а система, созданная для защиты страны, начала работать против самой себя. В этой ситуации только решительные действия высшего руководства могли предотвратить полный развал разведывательного сообщества.
В последнее время отношения между директором Управления Национальной разведки США Рэем Брауном и главой Центрального разведывательного управления Биллом Саймоном обострились после раскрытия имени офицера ЦРУ, занимавшегося российским направлением и работавшим под прикрытием. Опубликованный список агентов, лишённых доступа к секретной информации, стал очередным поводом для новых разногласий и камнем преткновения – последней каплей в их безудержной гонке за превосходство.
Сложность в их отношениях заключалась ещё и в том, что корни ЦРУ уходили глубоко в Министерство обороны США и имели военизированный характер. Первые два директора ЦРУ были военными и это объяснялось преобладанием военных подразделений в структуре американской разведки. Что до УНР, то его костяк составляли гражданские. Это фундаментальное различие в составе кадров порождало не только разные подходы к решению задач, но и принципиально отличные взгляды на методы работы разведки.
По мнению Билла —УНР совало свой нос везде куда не следовало и сейчас их агент сумел добыть сведения особой важности. Это подрывало авторитет ЦРУ в глазах Президента, и Билл старался всеми силами помешать этому.