Андрей Стародубцев – Семь смертных грехов (страница 10)

Комиссар бросил на сыщика тяжёлый взгляд исподлобья.

Он нахмурился и произнёс:

– Итан, тебе мозг не жмёт? Ты, часом, не собираешься занять моё кресло? – в его голосе звучала явная ирония. – Ты будешь учить меня, что мне делать?

Задумчиво потирая переносицу, Рэй перевёл взгляд на стол с уликами. Пачки денег и россыпь драгоценностей, тускло поблёскивавших в неярком свете, казалось, насмехались над ним.

– Ладно, допустим, ты прав. А что насчёт похищения Кристины? – поинтересовался он. – Как оно вписывается в эту картину?

Итан пожал плечами.

– Думаю, всё связано с драгоценностями, – произнёс он, – именно эта нить возвращает нас к Риверам.

Рэй хмуро взглянул на сыщика. Было видно, что он и сам об этом думал, но не хотел говорить.

– Допустим, Мэтью похитил Кристину, а эти деньги – выкуп за неё. Тогда, выходит, кто-то из Риверов или они оба взяли из сейфа деньги и принесли Мэтью, но что-то пошло не так. Может, ему сумма показалась незначительной, захотел больше. Тогда они убили его. Представим, что в комнате было трое: Мэтью сидел за столом, а Виктория стояла перед ним с деньгами… Мэтью смотрел только на неё и не обращал внимание на Джорджа, который подошел со спины и перерезал ему горло.

При этих словах глаза комиссара округлились.

– Ты соображаешь, о чём говоришь? – Рэй, покраснев, буквально кипел от возмущения. – Как ты себе представляешь этого банкира-белоручку с ножом в руке? Ты в своём уме? Ты ещё и жену его сюда приплел… Бог ты мой, Итан, тебе детективы впору писать!

Сыщик лишь пожал плечами. Ему были знакомы люди, способные пойти на убийство и по куда менее весомому поводу. Да, Джордж – банкир, но и ему не чужды человеческие страсти. Итан мысленно представил: если бы у Рэя похитили дочь, стал бы он церемониться? Нет, достал бы пистолет и без колебаний пристрелил мерзавца.

Итан хотел развить эту мысль, но, взглянув на комиссара, мгновенно понял: дело принимает скверный оборот. Дружба с семьёй Риверов значила для Рэя слишком много – он ревностно оберегал их от малейших подозрений.

Итан наблюдал, как настроение комиссара, словно «Титаник», столкнувшийся с айсбергом, неотвратимо погружается в тёмную пучину нераскрытых дел. На мгновение ему даже стало жаль Рэя. Но что тут поделаешь – такова его работа.

– Ну допустим, – неожиданно согласился с ним Рэй, – тогда почему никто из них не взял свои деньги обратно?

– А зачем? – усмехнулся Итан. – Содержимое сейфа застраховано. Ладно деньги, но как бы они объяснили появление похищенных драгоценностей? Оставив всё на месте, тем самым они отвели от себя подозрения. Таким образом обнаруженные ценности сами вернутся к ним. Конечно, есть и другая версия – убийца просто испугался и сбежал. А что говорит горничная Мэтью?

– Ничего, – пожал плечами Рэй. – Трясётся вся, как бельё на ветру.

– Ну, её можно понять, не каждый день видишь такое, – посочувствовал Итан. – Скажите, Рэй, вы знали Мэтью? Как бы вы его охарактеризовали?

– Обычный бабник, не пропускал ни одной юбки, – комиссар скривился, словно проглотил что-то горькое.

Итан задумался, его взгляд устремился вдаль, словно он пытался разглядеть там ответы на все вопросы.

– Думаю, мы здесь больше ничего не найдём, – наконец произнёс он.

– Почему? – удивился Рэй.

– Судя по способу убийства и тому, как преступник нанёс свой удар, это определённо не Риверы. К тому же они кругом пострадавшие: у них похитили дочь, украли деньги. Их отпечатки ничего не дадут – это их деньги и драгоценности, к тому же Риверы наверняка тут бывали. Это – показательное убийство.

Что собираетесь делать?

– Работать, – заключил Рэй, обдумывая слова детектива. – Но тебе я не советую совать свой нос в это дело.

Комиссар развернулся слишком резко, слишком стремительно, так, что Итану на мгновение показалось – Рэй бежит с поля боя, капитулирует. Его шаги, тяжёлые и неуверенные, эхом отражались от стен коридора, создавая картину поспешного бегства.

Итан остался стоять, словно пригвождённый к месту, с удивлением провожая взглядом удаляющуюся фигуру. В его душе нарастало тревожное предчувствие, знакомое каждому сыщику, – предчувствие того, что за фасадом официального расследования скрывается что-то ещё. Но вот что? Тут может крыться страх – кто-то слишком рьяно защищает свои тайны, и эти тайны могут оказаться смертоноснее любого оружия. Он, словно охотничья гончая, уже чувствовал запах следующего убийства.

В тишине коридора, нарушаемой лишь приглушённым эхом шагов Рэя, Итан задержал взгляд на двери кабинета Мэтью – словно прощаясь с этим местом навсегда, – и молча переступил порог особняка.

Тремя днями ранее

Жизнь Мишель Мур протекала в тени одиночества, но вина за это лежала не на ней. Словно раскаленное солнце пустыни, судьба выжгла всё, что было ей дорого, – и в душе не осталось ни трепетного пламени любви, ни даже слабой искры надежды.

Со временем Мишель свыклась со своей неизменной спутницей: одиночество больше не тяготило её – напротив, она носила его с изысканным достоинством, словно тщательно подобранный наряд. В этом странном облачении она чувствовала себя свободно и непринуждённо, будто наконец нашла ту единственную роль, которая идеально ей подходила.

Мишель была женщиной редкого сочетания качеств: красота, острый ум и властная натура присущие королевским особам сразу выделяли её из толпы. Она никогда не искала чужой поддержки – предпочитая самостоятельно вершить свою судьбу и полагаясь только на себя.

Её жизненный путь пролегал по чётко намеченной прямой и поэтому был безупречен, словно безотказный механизм автомата «Калашников». А непреложным ориентиром в этом мире для неё стал древний принцип «око за око»: простой, беспощадный и не терпящий компромиссов. Может, поэтому у нее не было врагов – потому что не осталось…

Жизнь текла размеренно, и в этой предсказуемости была особая прелесть. Мишель создала свою вселенную, знала её границы и умела их отстаивать. Мир вокруг неё был понятен, а потому безопасен. Пока не случилось то, что изменило привычный ход времени, и её жизнь снова дала трещину. Мишель Мур оказалась на пути вспять – к истокам, которые, как ей казалось, давно остались позади.

В то утро Мишель, как обычно, отправилась на пробежку. Рассветные лучи солнца мягко золотили кроны деревьев, воздух был наполнен свежестью раннего часа – всё складывалось в привычный, умиротворяющий ритуал. Она мерно дышала, погрузившись в ритм шагов, пока вдали не показался газетный киоск.

Что-то было не так. Вокруг киоска собралась небольшая толпа, люди взволнованно переговаривались, лица их выражали изумление и тревогу. Мишель замедлила бег, притягиваемая этим необъяснимым волнением. Подойдя ближе, она уловила обрывки фраз: «Это скандал…», «дочь банкира…», «бесследно исчезла…» Рука машинально потянулась к газете. Взгляд Мишель скользнул по кричащему заголовку «Таинственное исчезновение дочери банкира». Но не надпись приковала её внимание – под заголовком была фотография.

Мишель замерла. На снимке была юная девушка – и в то же время… она сама. Та же линия скул, тот же изгиб бровей, такой же взгляд. Даже родинка на левой щеке – крошечная, неповторимая – расположена точно так же, как у неё.

На мгновение мир словно перестал существовать. Мишель смотрела на фотографию, и ей казалось, будто она глядит в зеркало, отражающее её юность. Но как такое возможно? Разум отказывался принимать происходящее. Она вновь и вновь всматривалась в черты лица на снимке, и с каждым мгновением уверенность в невероятном сходстве лишь крепла. Всё совпадало – до мельчайших, почти неуловимых деталей. Объяснений этому у неё не было. Купив газету, Мишель вернулась домой. «Таинственное исчезновение дочери банкира» – вновь читала Мишель эти строки, надеясь, что они что-то изменят, объяснят, но не находила ответа.

«…дочь известного банкира Кристина Ривер пропала три дня назад при загадочных обстоятельствах, её мать Виктория Ривер в панике…»

Фотография пропавшей девушки напомнила то, что Мишель так старательно скрывала все эти годы – воспоминания о её семье. Она медленно опустилась в кресло, пальцы машинально разглаживали газетную бумагу, словно пытались стереть изображение, но от этого таинственный образ лишь становился чётче… С тяжёлым вздохом она отложила газету и потянулась к семейному альбому, чьи потёртые страницы хранили память о прошлом. Пальцы сами нашли знакомое фото – она и её мать, застывшие в мгновении давно ушедшего времени. Мишель сравнила снимок с газетной фотографией, и то, что она увидела, заставило её сердце замереть.

Три женщины, разделённые временем и судьбой, между тем обладали поразительным сходством. Их черты, словно отчеканенные одним мастером, создавали иллюзию близнецов. И это не могло быть простым совпадением. Решение пришло мгновенно: она должна узнать правду, чего бы это ей не стоило. Внезапно она осознала, что в комнате стало слишком тихо. Даже привычный гул кондиционера стих, оставив её один на один с пугающей догадкой. Она достала телефон и набрала номер своего старого друга – частного детектива Такера Спенсера. Он, конечно, был не Ниро Вульф, зато она могла доверять ему. Кто знает, куда приведёт её эта нить… Гудки тянулись бесконечно долго, и наконец в трубке раздался знакомый голос.