Андрей Стародубцев – «Правда или ложь» (страница 7)
Он смотрел на меня с улыбкой, широкой, как у Рождественского Санты в вечер накануне Рождества, а в глазах читалась почти детская мольба – или наивная надежда. И да – это стоило того, чтобы сказать:
– Ладно… Почему бы и нет?
Ну вот, я это сказал…
Теперь оставалось лишь ждать, что последует дальше.
– Отличный выбор, Майкл! – его лицо озарилось чуть большей радостью. – Кристина говорила, тебе нравятся яхты? Сделаешь работу – и она твоя!
Он широким жестом обвёл пространство вокруг, словно уже вручал мне ключи от судна.
– Я всё равно собирался покупать новую, – небрежно обронил он.
Я сделал вид, что оценил его предложение, – кивнул пару раз с наигранным изумлением. Надо признать: оно и вправду было щедрым. Вот только за такую щедрость он, без сомнения, позже вынет из меня всю душу. Я избегал сделок с Дьяволом, но сейчас его предложение звучало слишком заманчиво…
Он хлопает меня по плечу – по‑дружески, и в то же время как‑то по-особому, словно пытается проверить меня на прочность.
– Что ж, не тороплю тебя. Отдохни, наберись сил. Просто на моём острове ты мог бы делать всё сразу: поправить здоровье и заняться делом. Скажу больше – там почти всё готово. Всё, что тебе нужно, – подключить все системы, согласовать их и прописать алгоритмы. Ну, ты и сам всё знаешь лучше меня.
Я киваю – всё выглядит убедительно. В душе уверенность: я знаком с подобной работой, однако до конца ещё не представляю всего объёма предстоящих задач. Впрочем, это меня не пугало. Единственное, что всерьёз не давало покоя, – кто ещё будет там, помимо меня. Работа могла затянуться, а перспектива оказаться в роли Робинзона Крузо меня отнюдь не прельщала.
Томас ответил уклончиво, но постарался утешить:
– Скучно точно не будет.
Раз так – мы ударили по рукам. День пролетел незаметно, и к вечеру мы вернулись домой уставшие, но счастливые.
Наступила ночь, а вместе с ней – сон, который на утро заставил меня задуматься. Он, словно откровение, напомнил о хрупкости нашей жизни.
В моем сне был остров, он всплыл как обрывок из кошмара – пустынный, далёкий, затерянный в бескрайней синеве океана, будто вырезанный из безумной реальности. На вершине холма, окутанной маревом жары, возвышалась вилла – огромная, белоснежная, залитая солнцем до боли в глазах. Казалось, свет здесь не просто светит – он давит, обжигает, проникает под кожу.
Я был там. С Томасом. Мы сидели на террасе, пили что-то прохладное, говорили – о чём, не помню. Слова ускользали, как птицы в небе. Оставалась только тяжесть разговора – как будто мы касались чего-то запретного, чего-то, что не должно было выйти за стены этого места.
Жёны купались в лазурных волнах океана, смеялись, и их голоса доносились снизу, как из другого мира. Потом небо будто разорвало. Гул винтов, сначала едва слышный, затем – нарастающий… Я поднял голову – два чёрных силуэта быстро росли в небе.
Они появились внезапно. Вооружённые. В масках. Без лиц. Без эмоций. Только холод в глазах – без тени сомнений. Они ворвались на виллу, как шторм. Томаса сбили с ног одним ударом – я услышал хруст… звук врезался в сознание, как гвоздь в дерево.
Они били его. Методично. Каждый удар – вопрос. Каждый стон – ответ, который их не устраивал.
– Где ключ? – спрашивали они.
Он молчал. Только смотрел. На меня. Словно пытался что-то сказать. Предупредить. Проститься.
Я стоял. Не двигался – тело будто превратилось в камень. Я был здесь – и одновременно нигде. Как призрак, наблюдавший за трагедией.
Наконец, один из них поднял пистолет. Потом – выстрел. Один. Короткий. Оглушающий.
Томас обмяк. Его голова упала набок. Глаза остались открыты – смотрели в небо, в это проклятое солнце, которое, казалось, насмехалось.
И тогда тот, кто стрелял, медленно повернул голову. Не к телу. Не к своим. Ко мне.
Его взгляд прошёл сквозь меня – так, словно кто-то стоял за мной. Кто-то, кого я не видел. Я оглянулся – позади никого. Только пустота.
Он пошёл ко мне. Не спеша. Словно знал, что я никуда не денусь.
Я быстро окинул взглядом его спутников – шесть вооружённых наёмников, шесть статуй из стали и ненависти, и каждый словно вылитый Дольф Лундгрен: широкие плечи, короткие стрижки, взгляды, в которых смерть. Они не были людьми. Они были оружием. А у меня – ни единого шанса.
Я попытался сдвинуться. Тело не слушалось. Только сердце – оно билось где-то в горле, в висках, в руках. Громко. Как будто пыталось вырваться.
Я уже мысленно набирал 911. Но в этом мире не было ни полиции, ни спасения. Только он. И я.
Он подошёл вплотную.
Запах. Его фирменный запах – смесь пота, пороха и чего-то ещё… металлического. Как будто аромат смерти.
Я почувствовал, как по виску скользнула капля пота. Или это была слеза? Или кровь?
Не мог понять. Не мог пошевелиться. Не мог дышать. И тогда он положил руку мне на плечо. Почти по-дружески. И посмотрел в глаза. И в этом взгляде – ни злобы, ни ярости. Как будто он знал меня. Давно.
Как будто я был частью этого.
Он спросил – тихо, почти шёпотом, но каждое слово врезалось в десятку пулей снайпера:
– Майкл… где флешка?
Я проснулся в холодном поту, сердце бешено колотилось. В комнате было еще темно, но я по-прежнему ощущал на себе леденящий взгляд незнакомца. Сон? Или предупреждение? Рассудив, что не стоит гнаться за тайной – она раскроется в свое время, я постарался вытеснить из памяти эти образы.
Едва первый солнечный луч коснулся нашей с женой постели, мой взгляд невольно упал на сейф. Кристина ещё спала – сном праведника, мирно посапывая и обняв подушку. Я осторожно направился в ванную.
Приведя себя в порядок, выпил кофе, опустился в кресло и вновь устремил взгляд на сейф. «Возможно, именно сейчас настал момент узнать, кто я на самом деле?»
Казалось, чего проще – открой дверцу и взгляни. Но что‑то удерживало меня от этого шага. Не страх – нет. Странное, необъяснимое чувство неизбежного, от которого невозможно было избавиться.
Пока я размышлял – рука сама потянулась к сейфу и в тот же миг я осознал, что не знаю кода… Ни единого варианта. Обычные комбинации – день рождения, номер телефона – могли бы сработать, но я не помнил даже их.
«Какого чёрта?», – подумал я. И в этот момент, подобно гласу Божьему с небес, раздался голос Кристины:
–
Гениально – и в то же время до боли предсказуемо. Желание расцеловать её едва вспыхнув, тут же угасло, стоило нашим взглядам пересечься. Мозг словно сковало ледяным инеем, и я всецело отдался сейфу.
Пальцы набрали заветные цифры. Вуаля! Дверца с тихим щелчком распахнулась.
Внутри царило некое подобие архива: стопки бумаг, папки, блокноты – словно фолианты на полках библиотеки. Рука невольно потянулась к первому из них. Это оказался мой блокнот с записями.
Сомнения, терзавшие меня, рассеялись подобно утреннему туману – без следа, возвращая утраченную уверенность, а вместе с ней ожил и прежний азарт.
В этом сейфе я обнаружил часть себя. То, что волновало меня сильнее любых иных чувств. Теперь оставалось одно – вернуться к работе и воплотить давнюю мечту в реальность.
Для этого требовались всего две вещи: время и квантовый компьютер. Время у меня имелось – его даже с избытком: я мог позволить себе сидеть и ждать, пока Вселенная сложится в нужную конфигурацию. А вот с квантовым компьютером вышла заминка. Он, как и все редкие вещи, будь то винтажный бургундский или билет в миланскую оперу «Ла Скала», – оказался эксклюзивным, недоступным и безумно дорогим. Причём настолько, что даже мысль о нём вызывала лёгкую меланхолию и желание заняться чем-то попроще – например, попытаться сложить оригами из теории струн.1
Но, как это часто бывает в жизни, когда ты уже почти сдался и начал писать прощальное письмо, на помощь приходит жена. Не архангел с огненным мечом, не гениальный коллега с прозрением посреди ночи – нет. Просто женщина, которая вдруг, словно читая мои мысли, говорит: «А ты попробуй вот так».
Между нами, конечно, существовала своего рода ментальная связь – та самая, что якобы бывает у пар, проживших вместе больше десяти лет. Только вот, если честно, это была скорее не связь, а односторонний канал передачи информации. Происходило это так: я – молча страдаю, мысли выстраиваются в уравнения, она – бросает короткое: «А если откроешь окно?» – и уходит сушить волосы. И, как ни странно, ветер, которого никто не замечал, внезапно врывается в комнату, а ноутбук перестаёт перегреваться. Связь неочевидна, но работает.
– Нужен компьютер, самый лучший? – спрашивает она. В её голосе звучит лёгкая ирония, но за ней явственно ощущается теплота и искренняя забота.
– Да… – признался я, понимая: любая ложь тут же будет раскрыта.
– Что ж, пойдем – помогу выбрать…
Многие называют это интуицией. Наука, возможно, назовёт это когнитивной синергией. А я – просто благодарю.
– Тогда жду тебя в машине, – бросает она.
Странное чувство накрывает волной. Взгляд, в котором ни тени чувства – только расчёт, едва уловимое движение брови, словно она оценивает ситуацию. Губы касаются твоей щеки – не для поцелуя, а чтобы ты запомнил этот момент, поверил в него. А потом – шаг, и она уходит.
Шлейф аромата жасмина не тает в воздухе, а остаётся как след. Как намеренно оставленная улика: ты всё ещё чувствуешь его, но уже понимаешь – ничего личного. Каждое движение просчитано, каждый жест – часть плана.