Андрей Стародубцев – «Правда или ложь» (страница 9)

– Но что, если система заблокирована именно тобой? Намеренно… Что, если ты – ключ?

Это было откровением – внезапным, ослепительным, как вспышка сверхновой.

«Зачем мне это делать?» Вопрос без ответа медленно падал в пропасть неизвестности в моей голове. Я стоял на обрыве и провожал его взглядом, размышляя, что ещё я упустил.

Моё лицо, отпечатки ладоней и пальцев, сетчатку глаз – всё это «Элиза» записала, сохранила, вплела в код системы. Что ещё?

В голове роились обрывки воспоминаний, словно фрагменты разбитого зеркала, отражающие тысячи возможных истин. Каждая из них могла быть правдой – или ложью.

А потом я вспомнил… Слова, словно первые робкие лучи солнца, после непроглядной тьмы:

– Кристина, мы всегда будем вместе… Даже когда нас не станет – ты будешь жить вечно! – медленно почти шепотом произношу я.

Что это значит? Кристина жива и мы всё ещё вместе…

– Я ничего не понимаю, – вырвалось у меня в отчаянии.

Кристина отстранилась, но я всё ещё чувствовал её дыхание – тёплое, почти невесомое.

– Может, это и есть ответ? – прошептала она, и в её голосе звучал не вопрос, а тихая уверенность.

Я почувствовал себя неуютно.

Глава 5 Неожиданное предложение

Новый день не принёс облегчения – зато принёс Томаса. Он бесцеремонно вторгся на мою территорию, мгновенно заполнив собой всё пространство, словно воздух, вытесняющий вакуум.

– Здорово, старина! Как ты? Наш уговор ещё в силе? Ключи от яхты в моём кармане все ещё ждут своего нового капитана. Мне не терпится передать их тебе!

В груди вспыхивает горячее желание выпалить: «Что ж, я не против, давай их сюда!» – но слова, сорвавшиеся с языка, оказываются совсем иными:

– Пусть эта дверь откроется в своё время… – философски замечаю я и скромно опускаю вниз глаза.

– Вполне разумно, – кивает он. – Не стоит бежать впереди самолёта!

– Паровоза, – осторожно поправляю я.

– Паровоза? – он вскидывает брови, то ли искренне удивляясь, то ли искусно изображая изумление. – Что ж, пусть так. Но что же ты решил?

Я лишь пожимаю плечами. Договор всё ещё в силе, и я вовсе не намерен его расторгать.

– Я в твоём распоряжении. Хочешь – отправимся на остров прямо сейчас?

Он заливисто смеётся и хлопает меня по плечу – уверенно, по‑свойски, словно я породистый скакун в его конюшне, готовый по первому знаку ринуться в галоп.

Мы идем на террасу и удобно устраиваемся в мягких ротанговых креслах. Кристина, завидя гостя, уходит и возвращается с двумя бокалами холодного апельсинового сока. День выдался жарким и сок приятно освежает после полуденной жары. Мой собеседник делает небольшой глоток, ставит бокал на столик и, глядя вдаль, начинает:

– Знаешь, на острове всё устроено иначе. Ты должен быть готов к тому, что решения придётся принимать быстро – иногда за считанные минуты. Но главное – ты должен чувствовать остров. Понимать его ритм, его настроение. Там техника порой отказывается работать без видимой причины, а люди… люди там особенные.

Я киваю, внимательно слушая. Ветер слегка колышет навес над террасой, и тени от листьев танцуют на столешнице.

– Говоря «особые», что конкретно ты вкладываешь в это слово? – спрашиваю я так на всякий случай. Слово «особые» всегда настораживает…

– Когда ты их увидишь, то сам всё поймёшь, – ответ, который подобен тонкому льду под ногами.

– И всё-таки, что конкретно от меня требуется? – спрашиваю я, стараясь уловить малейшие нюансы в его тоне.

Взяв бокал, он делает глоток, затем возвращает его на стол. Поворачивается ко мне, и в его глазах вспыхивает огонёк:

– Ты будешь сердцем моего острова – его координатором. Помимо системы безопасности ты будешь держать связь с материком – докладывать мне обо всем, что там происходит. Чтобы не было проблем…

Я задумываюсь, прокручивая в голове возможные сценарии.

– А какие проблемы возникают? – уточняю я. – Есть что‑то, к чему стоит подготовиться заранее?

Он усмехается:

– О, проблем хватает. То шторм снесёт часть причальной конструкции, то у местных начнётся сезонный спор о правах на рыболовные участки. Но это поправимо. А ещё… – он делает паузу, – иногда остров словно проверяет тебя. На прочность, на выдержку. Но уверен – ты сумеешь найти с ним общий язык.

Я задумчиво провожу пальцем по краю бокала. Воздух пахнет морем и цветущими лианами.

– И сколько я там пробуду? – спрашиваю я, уже предчувствуя, что парой недель дело явно не ограничится.

Он усмехается:

– Срок? Там это понятие весьма растяжимо. Может, месяц. А может, и всю жизнь.

Я невольно напрягаюсь, и он тут же добавляет, заметив моё замешательство:

– Да ты не переживай, я просто шучу. Освоишься быстро – думаю, месяца тебе вполне хватит. Но, если честно… тебе и не захочется уезжать так скоро. Ещё никто сам оттуда не возвращался.

Я натянуто улыбнулся, оценив его шутку. Но шутку ли?

– Остров не любит тех, кто ему не подходит, – бросает в воздух новую загадку Томас и допивает свой сок.

Мы молчим несколько минут, наблюдая, как солнце медленно опускается к горизонту. Вдалеке слышится шум прибоя – ровный, успокаивающий.

– Так что скажешь? – наконец произносит он, поворачиваясь ко мне. – Готов принять вызов?

– Цена?

– Сто тысяч за день…

Я молчу. Не потому что мало, а потому, что думал будет меньше.

Он принимает это как отказ.

– Двести – и по рукам, – он протягивает мне руку.

Я протягиваю в ответ свою, чувствую крепкое уверенное рукопожатие и наблюдаю его спину, медленно удаляющуюся в закат.

– Что он хотел? – спрашивает жена, пристально сверля меня глазами.

– Чёрт его знает, – уклоняюсь я от её расспросов. – Бормотал что‑то про остров в океане.

– Остров? У него свой остров? – удивляется она.

Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть равнодушным:

– Похоже на то. Говорил что‑то невнятное про коралловые рифы и маяк, который якобы всё ещё работает.

Жена хмурится, её взгляд становится ещё пронзительнее:

– Маяк? На частном острове? Это звучит… странно. Ты уверен, что он не бредил?

– Не знаю, – я бросаю взгляд к горизонту, будто ищу там ответы. – Он был возбуждён, говорил быстро, сбивчиво. То про лампочку в маяке, которую надо поменять, то про какие‑то сокровища пиратов, зарытые на этом острове…

Она делает шаг ко мне, голос звучит напряжённо:

– Сокровища? Ты шутишь?

– Нет. – Я оборачиваюсь, встречая её взгляд. – Он постоянно повторял: «У меня есть карта, у меня есть карта…».

Мир замирает на паузе. Жена медленно опускается в кресло, пальцы нервно сжимают подлокотники.

– Что если это не просто болтовня, – шепчет она. – В его глазах было что‑то… настоящее. Ты заметил?

Я киваю, хотя мне не хочется признавать её правоту. Вспоминаю тот странный блеск в его взгляде – не безумие, а скорее одержимость, и еле сдерживаю себя, чтобы не рассмеяться. Слишком долго было напряжение между нами.