Андрей Стародубцев – Ключи от Рая (страница 2)

Раскрыв фолиант, она пробежала взглядом по пожелтевшим страницам, испещрённым мелким, витиеватым почерком. Каждая строчка казалась загадкой, каждый символ — ключом, который она не знала, как использовать. Но, пролистав страницу за страницей, она ничего не нашла — ни записки, ни пометки, ни намёка на то, что искала. Лишь тишина, сотканная из букв, смотрела на неё с укоризной, будто смеялась над её тщетными надеждами.

Джессика вернулась в реальность в которой ей не было места. Она больше не была той женщиной, что входила в этот кабинет с надеждой на будущее, — теперь она словно старый, семейный альбом с воспоминаниями о прошлом.

Подойдя к окну она смотрела, как листья падают на асфальт — медленно, бесшумно, неотвратимо. Они кружились в последнем танце, прежде чем навсегда застыть на сером асфальте. Ветер подхватывал их, кружил, будто не желая отпускать, а потом безжалостно швырял вниз.

Сейчас эти листья, оторванные от ветвей дерева, напоминали ей о бренности этого мира, о том, как легко и незаметно рушатся самые смелые планы и надежды.

«Все мы когда‑то отправимся в свой последний полёт…» — подумала она, проведя рукой по краю мраморного подоконника и чувствуя его холод, словно это была её надгробная плита. Мрамор был гладким и твёрдым, но под её пальцами он будто терял свою прочность, становясь лишь хрупкой оболочкой, неспособной удержать бурю внутри.

Внезапно позади раздался стук в дверь — тихий, едва уловимый, будто кто‑то боялся нарушить царившую в доме тишину. Ей не нужно было гадать, кто стоит за порогом.

— Войди! — обронила она, и собственный голос прозвучал непривычно сухо.

Дверь распахнулась, и она услышала тяжёлые мужские шаги. Но Джессика не сочла нужным хотя бы обернуться в знак приветствия. Шаги постепенно стихли — на почтительном расстоянии от хозяйки дома. Эта дистанция говорила красноречивее любых слов: она означала уважение не только к ней, но и к её горю.

Время шло, но Джессика по‑прежнему не замечала вошедшего. Застывшая, словно изваяние, она неотрывно смотрела в окно, будто там надеялась разглядеть ответы на вопросы, терзавшие её душу.

— Ты должен мне его найти, Торн, — наконец произнесла она и обернувшись, пристально взглянула в стоящего перед ней мужчину, затем добавила:

— Ты ведь можешь это сделать?

Вопрос для Торна прозвучал скорее как утверждение, но он не спешил с ответом и лишь пожал плечами.

— Я знаю, ты это можешь, — Джессика холодно усмехнулась и ее взгляд стал неприятным для Торна, он поежился, но не отвел глаз.

— Хочешь, чтобы я нашел убийцу Мэтью? — голос Торна прозвучал неуверенно.

— Вот видишь, ты сам это сказал, — заметила она ему.

— Что сказал? — не понял Торн.

— Мой муж еще жив, но ты сказал о нем словно он уже мертв. Ты ведь был в клинике и уже понял, что ему недолго осталось?

— Да, я был в клинике, и врачи…

Она перебила его:

— Не надо… Я знаю, что говорят врачи, — её голос сорвался, став похожим на хруст сухих листьев под ногами, который, однако, тут же угас, сменившись горькой усталостью. — Прости… Просто найди мне его.

Джессика вновь отвернулась к окну, пряча выступившие слёзы.

Лицо мужчины, испещрённое глубокими морщинами, походило на древнюю карту забытого континента: изрезанные изгибами рек долины тянулись по щекам, хребты складок вздымались над висками, а где‑то в глубине этих суровых ландшафтов застыли два голубых озера — глаза, не отрываясь следившие за Джессикой. В их взгляде читалась тяжёлая, почти осязаемая сосредоточенность, от которой становилось не по себе.

Торн Монтего не был обычным другом семьи — скорее её молчаливой тенью, незаметной, но при этом незаменимой. Он следил за тем, чтобы всё в этой семье шло так, как задумано. А если что-то и случалось не так — Торн тут же решал возникшие проблемы. Делал он это изящно, будто стряхивал пылинку с дорогого сукна, но при этом — кардинально, не оставляя ни следов, ни намёка на то, скольких усилий ему это стоило. Делал он это не столько из-за денег, сколько из уважения.

Семья Ховард явно стоила таких забот. Ведь однажды они помогли ему стать тем, кем он всегда мечтал быть, — значимым, нужным, тем с кем считались. Человеком, чьё слово что‑то да значит. Торн это знал, ценил и никогда не забывал.

Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть накопившуюся усталость, но она почему‑то не исчезала — словно въелась в каждую его морщинку, в каждый нерв, лишая покоя. Тяжёлая, вязкая, будто пыль, что мешала каждому его вздоху.

Осторожно подойдя к окну, Торн встал рядом с Джессикой. Собравшись с духом, он едва коснулся рукой её плеча — лёгкий, почти робкий жест, в котором читалось желание утешить, поддержать. Но эта невинная попытка обернулась новой бурей в душе девушки: она резко дёрнула плечом, будто его прикосновение обожгло её, словно языки пламени лизнули кожу.

В тот же миг, в окне, из‑за туч, выглянуло солнце. Его лучи легли на застывшую у окна Джессику, а её тень, упав на пол, вытянулась, будто зловещее предзнаменование.

Мужчина замер, тут же убрал руку и почтительно отступил на полшага.

— Хорошо, я сделаю это… но будет не просто, — произнес он тихо, зная заранее, чем все это закончится.

— Было бы легко, я бы не обращалась к тебе! — заметила Джессика.

Повернувшись к Торну, она посмотрела в сторону двери, давая понять, что разговор окончен, но в последний момент добавила:

— Не сможешь сам — найди нужных людей, обещай им всё, что угодно. Любая цена, любые условия, о большем я тебя не прошу. Остальное… — она на мгновение умолкла, словно прислушиваясь к себе, проверяя, хватит ли ей сил довести мысль до конца, — я решу сама.

Торн молчал. В эту минуту он, как и Джессика, стоял на краю бездны — молча, отрешённо смотрел вниз, в бездонную пропасть, будто пытался разглядеть там хоть слабый отблеск надежды, что всё ещё можно исправить. Но в зияющей пустоте не было ничего, кроме ледяной тьмы.

Медленно, почти против воли, он кивнул:

— Хорошо… Я найду его.

Спустя три дня Джессика получила от Торна короткое сообщение: «Пол Кейн».

Всего два слова — и в груди Джессики что‑то дрогнуло, будто туго натянутая струна наконец‑то отозвалась на прикосновение. Этого было достаточно. В её плане, который до этого был лишь смутным очертанием, проступила первая чёткая линия — единственный пункт: «Убить Пола Кейна». Большего и не требовалось.

Она тут же принялась его осуществлять — с холодной сосредоточенностью человека, у которого больше нет времени на сомнения, нет места для колебаний, только желание свершить правосудие.

Этой ночью она наконец уснула, а едва лучи утреннего солнца проникли в ее спальню Джессика, приняв окончательное решение, позвонила Торну и вызвала его к себе. В её голосе он явственно услышал то, что всегда хотел — ясную и холодную, как январское утро, решимость.

— Теперь, когда ты знаешь кто он, ты знаешь, что нужно сделать, — произнесла она, глядя на него в упор.

Торн едва заметно кивнул — этого хватило, чтобы она поняла: он всё сделает правильно.

— Так чего же ты ждёшь? Ты решал все проблемы, так реши и эту.

Она взяла со стола одноразовый телефон — купленный специально для таких случаев и протянула его Торну.

Он чуть нахмурился, будто проверяя, не ослышался ли.

— Ты хочешь, чтобы я убил его? — все же уточнил он.

Она на миг задумалась, словно ее план дал трещину, но тут же уверенно произнесла:

— Не совсем. Пусть это сделает кто-то другой. След не должен вести к нам. Ты понял?

Торн кивнул.

— У тебя есть надежный человек способный на такое?

Торн снова кивнул и в уголках его губ застыла плотоядная улыбка. Он, взяв протянутый ему телефон, уже собирался уходить, когда Джессика остановила его:

— Стой! Звони ему сейчас, при мне. Я хочу слышать ваш разговор.

Торн продолжал стоять, не решаясь на то, о чем она его просила.

— Звони! Чего ждешь? — не выдержала она. — И включи громкую связь!

Торн молча повиновался. Привыкший слышать указания ее мужа, он никак не ожидал от нее самой такого напора. Развернувшись, он быстро набрал знакомый номер. Гудки прозвучали ровно три раза прежде, чем ему ответили.

— Раз звонишь, значит что-то случилось, — послышался женский голос. Это не было вопросом — скорее констатацией факта. — Имя?

— Пол Кейн, — спокойно, словно выписывая чек, ответил Торн.

С Джессики будто сползла тяжёлая пелена сомнений. «Вот и всё…» — подумала она и выдохнула. Теперь всё шло к развязке и мир вокруг сразу стал проще, яснее — и оттого чуть светлее, словно из него убрали всё лишнее.

Голос в телефоне добавил:

— Срок?

Торн молча взглянул на Джессику. Она на мгновение замерла, пыталась представить перед собой лицо Пола Кейна — человека, который одним выстрелом перечеркнул её жизнь.

«Как быстро он должен умереть? — эта мысль вдруг обожгла сознание, прежде Джессика об этом не задумывалась. — Сколько нужно времени, чтобы мир снова стал прежним — день или два?» Чёрт! Вопрос казался простым, но ответа на него у неё не было.

— Думаю, два дня я подожду, но не более… — наконец произнесла она.

Торн кивнул.

— Два дня, — коротко бросил он.

— Принято. Оплата — как обычно. Пожелания есть?