Андрей Стародубцев – КАПИТАН МАРК Спасение Земли (страница 2)
Эхо, слетев с его колен, плавно поплыл по воздуху к панорамному иллюминатору. За стеклом мерцали бриллианты звёзд — холодные, далёкие, но отчего‑то сегодня казавшиеся чуть более дружелюбными. Марк встал и тоже подойдя к иллюминатору снова взял Эхо на руки. С минуту он смотрел на звезды, словно искал среди них ту самую – милую его сердцу планету с гордым и значимым для него названием Земля. Он замер у стекла, затем раскинув руки, будто пытаясь обнять всю Вселенную, и тихо прошептал:
— Как красиво…
Эхо выпав из его рук неожиданно шлепнулся на пол кабины но тут же взлетев, лизнул мокрым языком лицо Марка.
В центре кабины, глядя на них, парила проекция Вейлин, с милой, снисходительной улыбкой, напоминавшей диаграмму теории струн.
Элия, отвлекшись на Эхо, едва заметила, что сканер из ее руки вот‑вот упадёт, потянулась за ним, но Эхо оказался быстрее: он ловко подпрыгнул, подхватил пастью устройство и торжественно поднёс хозяйке, радостно звеня:
— Поймал! Я поймал.
— Спасибо, Эхо, — Элия потрепала его по голове, отчего световые узоры на корпусе щенка вспыхнули тёплым золотистым светом. — Что бы мы без тебя делали?
Марк, снова вернувшись к бутерброду почти уже поднес его ко рту, но в последний момент передумал. Он взял ветчину и протянул её щенку:
— Эй, Эхо, а вот и награда для героя!
Эхо тут же подбежал к капитану, встал на задние лапы и уставился на него огромными светодиодными глазами:
— Марк, ты же знаешь — я не ем эту гадость…
Марк в нерешительности замер глядя то на ветчину, то на щенка.
Эхо склонил голову набок, и его световые узоры мягко дрогнули, словно вздох разочарования. Примирительно, почти робко, он произнёс:
— Прости. Хочешь поиграть?
— Я? — осторожно отозвался Марк. Он так и не привык к тому, что Эхо, с его сверхчеловеческим интеллектом, порой смотрел на него чуть ли не с отеческой снисходительностью — будто на милого, но слегка отстающего в развитии ребёнка. Разница в уровне интеллекта почти в 25 раз давала о себе знать. Эхо настаивал:
— В догонялки? Или в «принеси палку»? У меня есть виртуальная палка! — воодушевлённо предложил кибер‑щенок и тут же активировал проектор на хвосте. В воздухе замерцала полупрозрачная 3D‑модель палки, переливаясь всеми оттенками голубого и серебряного.
— Нет, спасибо… — Марк с нарочито серьёзным видом вернул ломтик ветчины на остатки бутерброда и аккуратно отложил его в сторону — прямо на ту же панель приборов, где уже скопилась небольшая коллекция забытых мелочей: пара гаек, старый стикер и чашка с остатками кофе.
Кибер‑щенок виновато опустил уши, а световые узоры на его корпусе сменились на нежно‑фиолетовые — цвет, который Марк давно научился распознавать как «раскаяние».
— Марк, может, сыграем в шахматы? Я могу чёрными фигурами, — предложил он уже тише, с едва уловимой надеждой в голосе.
Марк устало покачал головой, и перед глазами тут же всплыли перечёркнутые чёрточки на стене его каюты: 758 партий. И все — проигрышные. Ни одной ничьей, ни одного просчёта со стороны Эхо. Его игра выглядела безупречно, как хрусталь из посудомойки — идеально чистый и непостижимый. Пожалуй, ни один гроссмейстер во всей Вселенной не смог бы его обыграть, куда уж Марку с ним тягаться…
— Нет! — отрезал Марк твёрдо, но тут же смягчился, заметив, как поникли световые контуры Эхо. — Послушай, дружище… шахматы — это не то, в чём я силён и ты это знаешь.
— Хорошо, — произнёс Эхо мягко, и в синтезированном голосе проскользнула едва уловимая нотка оживления. — Тогда… может, в прятки? Я буду искать.
Марк обречённо помотал головой, устало вздохнув:
— Ты используешь сканер теплового излучения. У тебя инфракрасное зрение… Ты же всё равно меня найдёшь за пару секунд.
Щенок — внешне совсем как настоящий, с пушистой шерстью и живыми глазами — широко раскрыл глаза и сделал вид, что поражён до глубины души. Пауза вышла нарочито долгой, а затем он тихо, почти шёпотом, произнёс:
— Ты… знал?
Марк обиженно кивнул, скрестив руки на груди.
Элия не выдержала и расхохоталась — звонко, искренне, запрокинув голову.
— Он просто ищет свой смысл жизни, — сказала она, утирая выступившую слезу. — Как и мы все.
Неожиданно в разговор вмешался холодный, ровный голос Вейлин. Её голограмма замерцала рядом, отливая спокойным голубым светом:
— У него не может быть смысла в жизни. Он машина. Здесь важна мотивация, а не философские абстракции.
Элия, которая любила щенка не меньше Марка, не упустила возможности слегка «поддеть» Вейлин за её неизменно холодное отношение к Эхо. Она повернулась к голограмме, прищурилась и с нарочитым сочувствием произнесла:
— Может, Вейлин, просветишь нас, в чём же тогда его мотивация? Или твои алгоритмы слишком заняты подсчётом вероятности того, что ты когда‑нибудь научишься заваривать нормальный кофе?
Голограмма Вейлин на мгновение замерла, а затем её голубой свет резко сменился алым — явный признак эмоционального отклика, пусть даже искусственного.
— А вот это было обидно, — заметила она, и в её голосе впервые за долгое время проступила не просто информация, а отчётливая интонация уязвлённого достоинства.
Капитан Марк, понимая, что сейчас идёт по лезвию бритвы, задержал дыхание. С одной стороны — уставшая от долгого полёта Элия: её глаза едва заметно мерцали тревожными искрами, будто угасающие звёзды в глубине туманности. С другой — бдительный Вейлин, искусственный интеллект, проявляющий явные признаки ревности ко всему, что происходило на корабле, который она по праву считала своей территорией. Он задумчиво провёл рукой по виску, ощущая под пальцами лёгкую пульсацию, и медленно, взвешивая каждое слово, произнёс:
— Вейлин…
— Да, капитан Марк? — голос Вейлин прозвучал мгновенно, ровно, без намёка на эмоции, но в голубоватом свечении голограммы мелькнула едва заметная рябь — будто лёгкая волна по поверхности спокойного озера.
— Понизь свой интеллект ещё на 25 процентов…
— Сделано, капитан!
Марк на мгновение замер, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь тихим гулом корабельных систем. В голове что‑то щёлкнуло — пришла идея. Он выпрямился, в глазах вспыхнул озорной огонёк, и вдохновенно произнёс:
— Скажи, Вейлин, какой самый важный вопрос во Вселенной?
Ответ последовал незамедлительно, чёткий и бесстрастный, словно высеченный в камне:
— Единого «самого важного вопроса во Вселенной» не существует. Важность зависит от критериев: философской глубины, научной неразрешённости, этической неоднозначности и так далее. Существует множество концепций, определяющих значимость вопросов в зависимости от контекста…
Марк тут же перебил её, не дав договорить:
— Вейлин, понизь интеллект ещё на… оставь 5 процентов. Тебе этого хватит.
— Сделано, капитан!
В воздухе повисла пауза. Марк перевёл взгляд на Элию — та прикрыла рот рукой, едва сдерживая смех, щенок тихо хихикнул, и все трое обменялись заговорщическими, торжествующими улыбками.
Марк откинулся на спинку кресла и нарочито серьёзно, с пафосом древнего философа, произнёс:
— Итак, Вейлин… В чём же смысл жизни?
Голограмма замерла на пару секунд, затем голос, теперь более простой и чуть наивный, ответил:
— Смысл жизни… это… быть полезным? И… дружить… чтобы было весело.
Элия не выдержала и снова расхохоталась. Эхо радостно запрыгал на месте, рассыпая вокруг золотистые искорки. Даже Марк, стараясь сохранить серьёзное лицо, не смог сдержать улыбку.
— Вот видишь, — подмигнул он Вейлин, — иногда самые простые ответы — самые верные.
Это было то что нужно — коллективное сплочение, цель, пусть и не ясная, но всё же объединяющая умы и усилия экипажа. Пусть это и не было смыслом жизни, но логика тут определённо была.
Элия приподняла бровь, почесав Эхо за гибкой антенной‑ухом.
— Звучит красиво, Марк, — сказала она с усталой иронией. — Но разве не в деталях кроется суть? В том, как мы идём? В том, кого берём с собой? Я, например, до аварии думала, что смысл жизни — выжить. А теперь… теперь я думаю, что смысл — в том, чтобы помочь выжить другим. И не только биологическим видам. Даже кибернетическим созданиям вроде меня. И даже… — она бросила лукавый взгляд на Вейлин, — …искусственным интеллектам, которые так боятся остаться в одиночестве, что начинают ревновать ко всему, что видят перед собой.
Вейлин вспыхнула почти зловещим, холодным голубым светом.
— Мои алгоритмы не «ревнуют», доктор Элия. Они анализируют и оптимизируют. И в данный момент оптимизация подсказывает, что ты переутомлена и должна находиться не у панели управления с Марком, а в зоне отдыха. В идеале — в режиме глубокого сна. Переместись, пожалуйста в свою каюту…
Эхо пискнул, сыграл короткий минорный аккорд с диссонансом и отойдя к стене начал рисовать на полу голографическую бабочку — которая тут же превратилась в голографический череп.
Марк усмехнулся:
— Видишь, Вейлин? Ты уже заботишься. А забота — это тоже часть смысла. Может, смысл жизни в том, чтобы заботиться? О корабле, о команде… И о том, чтобы не дать темной материи поглотить нас раньше, чем мы допьём этот превосходный кофе.
— Твоя ирония, Марк, не испортит мой кофе, — сухо добавил Вейлин. — Но мои датчики зафиксировали, что уровень кофеина в твоей крови приближается к уровню, характерному для гипердвигателя перед стартом. Рекомендую снизить потребление. Или перейти на плацебо.