Андрей Соколов – Цена попутного ветра (страница 7)

Он назывался “Гайдамак”, и шел с Балтики в далекий Петропавловск на Камчатке. Командовал им молодой офицер с непроизносимой для итальянцев фамилией Печтуро. Маттео показалось, что он так и не смог ее выговорить правильно.

Русский моряк разговаривал на отличном французском и английском, и Маттео было неудобно за свое корявое произношение и относительно скромный словарный запас. Несмотря на то, что он не разменял еще даже третий десяток, капитан-лейтенант уже бывал на Востоке. Более того, он даже смог попасть в закрытую для внешнего мира Японию!

Эти факты Маттео узнал, когда его вместе с Марчетти пригласили отобедать в тесной кают-компании русского корабля. Приглашение они приняли. Слегка напуганный историями о пиратах, шкипер “Талии” рассчитывал хотя бы некоторое время идти под неожиданно подвернувшейся защитой.

Итальянцев немало удивил тот факт, что “Гайдамак” тоже считался клипером. С точки зрения Маттео это был парусно-паровой корвет.

Его основное вооружение состояло из трех чугунных 60-фунтовых бомбических пушек. Как не преминул объяснить старший офицер русского корабля, одного попадания достаточно для того, чтобы пытающийся уйти от клипера вражеский “купец” спустил флаг. А в умелых руках они доставали больше чем на 16 кабельтовых.

Маттео внутренне содрогнулся. Сольдано не участвовало в вооруженных конфликтах со времен Наполеоновских войн, да и в них ничем не отличилось. У королевства был небольшой флот и какая-то армия, но их дела простых подданных не касались.Кто-то может выстрелить в “Талию”, эти безупречные линии может повредить ядро или бомба, палубу может залить кровью из ран? Такие мысли были хуже любого самого черного кошмара.

Русских моряков удивило то, что итальянцы не знают предельную скорость своего судна. Впрочем, и 17 с половиной узлов их впечатлили – “Гайдамак” в самых благоприятных условиях развивал не более 13.

– С таким длинным корпусом насколько хорошо вы маневрируете? – поинтересовался один из младших офицеров.

– Не очень, – вздохнул Маттео. – На малом ходу “Талия” едва слушается руля. Я слышал, это общая беда всех британских клиперов. Но и на скоростях свыше 15 узлов штурвал не провернуть. Дама она у нас капризная, и сама выбирает, каким курсом ей следовать.

– Вот поэтому Питчер и не строил наш корабль ради максимальной скорости. В бою, шкипер, управляемость важнее скорости. Тем более что паровая машина позволяет нам маневрировать независимо от направления ветра.

– Я иногда жалею, что на “Талии” нет хотя бы маломощной машины. Мне не понять любовь некоторых моряков к пароходам, но было бы очень удобно заходить в гавани с узким фарватером не на буксире, а под собственным ходом.

– Паровые машины – это временное решение. Будущее за электричеством! – провозгласил один из мичманов. Однако ему вежливо посоветовали меньше читать месье Верна и больше внимания уделять изучению современного состояния флотов.

После этого разговор перешел в основном на истории о дальних плаваниях. Было чем поделиться. Командир “Гайдамака” и его офицеры уже бывали в водах русского Дальнего Востока, равно как и в китайских с японскими. Но ни разу не заходили в Средиземное море, да и в Северной Америке им бывать не доводилось.

У итальянских моряков сложилось весьма благоприятное впечатление о русских офицерах. Как показалось Маттео, они тоже не опростоволосились.

Два клипера – военный и торговый – некоторое время шли вместе. Их курс нередко пересекали длинные, узкие, очень быстрые лодки с балансирами – знаменитые проа. На некоторых из них виднелось вооружение – одна-две тонких длинных пушки. Но враждебных намерений в отношении двух огромных по сравнению с ними кораблей они не показывали.

Однако вскоре они расстались. “Гайдамак”, хотя и весьма ходкий, не поспевал за чайным клипером. “Талия” продолжила путь в Фучжоу одна.

Плавание до Восточно-Китайского моря прошло без происшествий. В конце мая клипер встал на якоре в устье реки Миньцзян. К счастью, в порту Фучжоу была лоцманская служба, организованная англичанами. Но к несчастью, в эстуарии выстроилась очередь из нескольких европейских судов.

Собственно порт находился в паре десятков миль выше по течению реки, в городе. Смешное расстояние для судна, способного проходить более 300 миль в сутки… но не в речных узостях против течения.

Чайные клиперы пять-шесть часов шли до порта на буксире. И вот этих самых буксирных пароходов было явно недостаточно.

К борту “Талии” вскоре причалил таможенный катер. С него на палубу поднялись местный чиновник – невысокий, полноватый, самоуверенный, и представитель “Уинтроп и сыновья”.

Китаец, говоривший по-английски со странным акцентом, представился как Ван Юнфу. Англичанина звали Хейес. Был он загорелый, сухопарый, с привлекавшей внимание крупной бородавкой на правой скуле.

Осмотр трюмов клипера был чисто формальным. Зато два чиновника, китайский и британский, с энтузиазмом, заслуживающим лучшего применения, впились в бумаги.

Их сердца несколько смягчились, когда стюард принес декантер первоклассного вина. Китаец пил его более из вежливости, а вот англичанину оно точно пришлось по вкусу. Маттео напомнил, что у него в трюме ждет солидный груз божественного напитка. И содействие в его разгрузке и продаже будет вознаграждено.

Синьор Хейес и синьор Ван синхронно одобрительно кивнули, и процесс пошел гораздо быстрее. Однако кое-в-чем они не могли посодействовать, даже если бы шкипер засыпал их золотом. Провести “Талию” в порт до начала отлива.

Два из четырех работавших в низовьях Миньцзян буксирных пароходов умудрились третьего дня столкнуться между собой. Оба получили повреждения, один остался без правого гребного колеса. Чинили их с максимально возможной скоростью, но пока что на реке работали только два парохода – маневренный колесный и более мощный винтовой.

Никакого порядка в их найме не было. Побеждал тот шкипер, который оказывался наиболее убедительным. Методы убеждения, по словам Хейеса, обычно сводились к сумме на банковском чеке или количестве золотых соверенов. Но были и другие варианты.

Наконец-то таможенные чиновники убрались прочь с “Талии”, чей трюм стал легче на восемь ящиков “Россезе”. Маттео же присоединился к большей части своей команды, с интересом разглядывавшей то китайский берег, то потенциальных конкурентов.

Одним из них был “Сюрприз” – крупный американский клипер. Обычно подобные суда долго не жили, но судно бостонской постройки разменяло уже второй десяток, и продолжало регулярно ходить вокруг мыса Горн и через Тихий океан. От отца Маттео слышал много хорошего об его шкипере мистере Рэнлетте.

– Если “Сюрприз” тоже пойдет на запад, гонка будет сложной, – поделился юноша со своим старпомом. – Клипер может быть и не самый быстрый, но у него чертовски опытный шкипер, который не раз ходил этим маршрутом.

Марчетти кивнул:

– А вон тот красавец – это должно быть “Лорд оф зэ Айлз”. Когда его строили, железные корпуса были ещё в новинку. Говорят, что его гонка против “Янки Клиппера” была исключительно захватывающей, тем более маршрут необычный – из Фучжоу в Бостон.

– Англичанин или американец? – уточнил Маттео.

– К несчастью, англичанин. Если “Сюрприз” может и не наш соперник, то этот точно участвует в гонке. – Марчетти сделал паузу на то, чтобы раскурить трубку. – Но больше всего меня волнует вон та темная лошадка, у которой на носу помесь коня с треской. Шкипер, как называется такое чудовище?

Маттео замялся.

– Если действительно интересно, надо спросить у доктора. Он все-таки университет закончил. Может быть, и знает. Но клипер выглядит новым. Стоит неудачно – флаг не разобрать. Американец, англичанин?

– Будем считать, что соперник.

Пока они разговаривали, к борту “Талии” подошел ялик. С него клипер окликнули на итальянском. Маттео и Марчетти прислушивались в недоумении – неужели “Аквила” так сильно их обогнала?

– Кто в шлюпке? – спросил вахтенный матрос.

– “Гиппокамп”, – отозвался рулевой. Судя по всему, так называлось судно, а на ялике был его шкипер. – Разрешите взойти на борт?

“Точно, морской конь называется гиппокамп. Не помню только, на латыни или древнегреческом”, – пробормотал себе под нос Маттео.

“На греческом, шкипер. Морской конь Посейдона, греческого прообраза римского Нептуна”, – объяснил поднявшийся на палубу судовой врач.

В отличие от военных кораблей, на которых имелись особые церемонии для встречи гостей разного ранга, на коммерческих судах такие вещи оставались на усмотрение шкипера. Маттео не видел причины быть невежливым, к тому же ему хотелось удовлетворить любопытство – что за загадочный третий участник соревнования пожаловал из родных краев?

Шкипер “Гиппокампа” наконец-то поднялся на палубу “Талии”, и все на ней замерли, будто театральные актеры в немой сцене. Потому что под полями дорогой флорентийской соломенной шляпы скрывалось лицо очаровательной девушки.

– Амабиле Мариньолли, шкипер и владелица “Гиппокампа”, к вашим услугам, – представилась она. Незванная гостья даже не скрывала, как ее забавляют попытки соперников по чайной гонке вспомнить хотя бы одно-два слова итальянского языка.

Глва 6

Маттео так и не понял, каким образом офицеры “Талии” оказались гостями в собственной кают-компании. Синьорина Мариньолли расположилась там, будто у себя дома, и, щедро раздаривая, улыбки, вела светскую беседу.