Андрей Соколов – Цена попутного ветра (страница 6)

Порт Кейптауна был оживленным местом. Никто из команды не удивился, когда в него зашёл ещё один клипер. В отличие от скромной зеленой с белыми мачтами “Талии” он был целиком выкрашен в черный цвет с золотой полосой вдоль палубы и нес позолоченную носовую фигуру орла. У “Талии” грация, давшая имя судну, была весьма убедительно раскрашена в натуральные цвета. Естественно, она была жгучей брюнеткой.

– Американец, – сразу же определил несший вахту Грацини. – Скорее всего с деревянным набором, они не любят композитные корпуса. Новый.

– Выглядит как хороший ходок, – согласился Маттео, рассматривая возможного конкурента в подзорную трубу. К его удивлению, судно не несло “звезды и полосы”. Вместо этого оно шло под бело-зеленым флагом Республики Торребьянко – соседа и вечного соперника Сольдано.

Грацини тоже заметил этот удивительный факт:

– Интересно, кто из Пяти семей решил вложиться в трансокеанскую торговлю?

– Пока он не встанет на якорь, не узнаем. Но ясно одно: нам надо поторапливаться. Проиграть чайную гонку англичанам – не зазорно. Но оказаться хуже торребьянкийцев – вот это будет позор, – проворчал Маттео, складывая подзорную трубу.

Очень быстро выяснилось, что черный клипер называется “Аквила”. Его построили в Нью-Йорке по заказу “Средиземноморской транспортно-торговой компании”. Команда была американской, хотя по большей части состояла из итальянских эмигрантов.

Шкипером “Аквилы” неожиданно оказался молодой человек примерно одних с Маттео лет. Крепкий и жилистый, с внешностью римского патриция, но в модном сюртуке тонкого английского сукна, он смотрел на мир карими глазами пристально, оценивающе и несколько отстраненно. Маттео сразу же понял, что соперничество с ним будет непростым.

– Адриано Меризи, – представился он, когда их пути пересеклись в гавани. – Полагаю, я имею дело с кем-то из Бенедетти?

– Маттео Бенедетти, судовладелец и шкипер “Талии”, к вашим услугам.

Два шкипера пожали друг другу руки с вежливыми улыбками. Они не устраивали глупых соревнований по тому, чья хватка окажется сильнее – в этом не было смысла.

– Синьор Бенедетти отдал кому-то свое любимое судно?

– Отец скончался в конце января. Теперь я – единственный владелец компании и её флота.

– Примите соболезнования, – тон Меризи заметно смягчился. – Терять родителей всегда тяжело. Синьор Бенедетти был… интересным конкурентом.

– Настолько интересным, что Меризи тоже приобрели бесполезный на Средиземном море клипер? – съязвил Маттео.

– Рынок раздробленной Италии недостаточно емкий для наших возможностей, – снисходительно ответил Меризи. – Пока строительство канала через Суэцкий перешеек остается только проектом, мы должны по максимуму использовать дефицит тоннажа на дальневосточных перевозках. В случае победы в гонке “Аквила” может окупиться уже за первый рейс. Если мы просто покажем хороший результат, уже через три года она будет приносить чистую прибыль.

– Вы так уверены в том, что ваш клипер в первом же плавании покажет себя, что поставили на кон свою репутацию члена семьи Меризи? Или у вас просто нет шкиперов, не боящихся открытого моря? – Маттео не удержался от конфронтации.

– Меризи ведут свой род от Авла Мерензия, судовладельца из Остии, жившего во втором веке от Рождества Христова. Нет такого маршрута, на котором судно под управлением Меризи не опередило бы всех конкурентов, – горделиво произнес шкипер “Аквилы”.

Маттео пожал плечами. Название “Остия” ему ничего не говорило – в лоциях такой порт не значился.

– Мы это увидим в Фучжоу, а потом в Лондоне. “Аквила” выглядит быстрым судном, но “Талия” лучше. К тому же мы не видели английских участников гонки. – Юноша призадумался и уточнил. – Кстати, синьор Меризи, вы не слышали, не планируют ли американские судовладельцы присоединиться в этом году?

– Ситуация нестабильная. Элиты в южных штатах недовольны политикой Вашингтона, и Лондон с Парижем подстрекают их к мятежу. В Новой Англии сильны антибританские настроения, поэтому не думаю, что будет много желающих работать ради контракта с лондонским торговым домом.

– Благодарю за информацию.

– И еще, по широте душевной, поделюсь кое-какими сведениями. В этом году гонка клиперов воистину необычная, потому что в ней участвуют целых три итальянских судна. Как я слышал, специально для участия в ней куплен клипер шотландской постройки. Кто это сделал, мне неизвестно. Может какой-то сардинский или неаполитанский арматор решил пощекотать себе нервы.

Маттео вежливо поблагодарил конкурента и раскланялся с ним. Вернувшись на “Талию”, он приказал ускорить подготовку к отплытию. Гонка принимала всё более и более реальные очертания.

Глава 5

“Талия” покинула порт на следующий день после того, как “Аквила” зашла в Кейптаун. Буйные воды за Игольным мысом заставили команду потрудиться, но в целом, если не считать пары порванных тросов и содранной кожи на руках у одного из матросов, серьезных хлопот стихия не принесла.

Клипер держал хорошую среднюю скорость, но за рекордами Маттео пока не гнался. Он решил, что лучше поберечь команду и судно – им предстояло выложиться по полной на обратном пути. При этом он продолжал изучать возможности “Талии” в океанском плавании. Особенно важным было подобрать правильную комбинацию летучих парусов.

Если ундер- и марса-лисели были привычными еще по атлантическим плаваниям, то брам- и бом-брам-лисели оставались не до конца понятным инструментом. Маттео вначале ставил их по советам отца, но в итоге решил отказаться от большинства фор-лиселей – прибавки в скорости при сильном ветре они не давали, только фок-реи перегружали. Раз или два устанавливали мунсели, больше для практики. Немного поэкспериментировали и с другими редкими в обычном плавании парусами.

Плавание в “ревущих сороковых” оказалось крайне неприятным для теплолюбивой команды клипера. Кутаясь в толстые колючие свитера и брезентовые штормовки, подсмотренные у англичан, моряки все равно отчаянно мерзли. Маттео пытался подавать пример стойкости, но выходило плохо. Он простыл и свалился с жаром, а потом еще и охрип так, что неделю его команды приходилось повторять специально приставленному матросу.

Но более важной проблемой оказалась управляемость “Талии” на больших скоростях. Когда клипер шел на 15 и более узлах, поворот штурвала на пару спиц требовал усилия четырех человек. Матросы изо всех сил налегали на рулевое колесо и в ужасе ждали, когда порвутся штурторсы, освободившееся перо руля непредсказуемо дернется, а вслед за ним судно потеряет курс. При волнении, сопровождавшем могучие ветра Южного океана, подобная ситуация могла закончиться опрокидыванием клипера и гибелью всех на борту.

Изменить ситуацию могла разве что переделка рулевого управления в доке. Маттео не раз покрывался холодным потом, когда на 15-16 узлах “Талия” грозилась подставить под волну борт.

Метод, при котором паруса помогали клиперу поворачивать так, как это нужно было шкиперу, удалось разработать при посильной помощи всей разбиравшейся в морском деле части команды. За пару недель удалось отработать его достаточно хорошо, чтобы в сложной ситуации не пришлось ничего объяснять.

Хотя Маттео и не торопился сверх меры, но построенная именно для этих условий “Талия” сама рвалась вперёд. Один раз лаг, едва не утянув за собой за борт матроса, показал 16 и три четверти узла. Искомый матрос, Фалаччи, непосредственный и жизнерадостный паренек из рыбацкой деревни к югу от Ривальты, огласил палубу таким воплем восторга, что даже дремавший на своем посту на орлоп-деке доктор прибежал на ют посмотреть, что случилось.

Но и этот результат удалось превзойти. На сколько, сказать было трудно – порвался лаглинь. По словам Грацини, это произошло где-то на 17 с половиной узлах.

Судовой журнал пестрел записями о днях, когда счисление показывало 300 и более миль суточного хода. Это да отметки о скорости были его основным содержанием. В отличие от некоторых других шкиперов, Маттео никогда не превращал судовой журнал в дневник наблюдений за морем или судном, внося туда только минимально необходимые факты.

Несколько раз они встречали другие суда. Но ни одно из них не было чайным клипером.

Раз они обогнали старомодный крупный, где-то в полторы тысячи тонн, бриг под британским торговым флагом, тяжело загруженный. Наверное вез в Австралию паровые насосы для рудников или железнодорожные рельсы.

Попался клипер, при виде характерного силуэта которого все на борту “Талии” напряглись в ожидании встречи с еще одним соперником. Быстроходные суда сблизились настолько, что можно было разговаривать с борта. На морской манер, конечно, напрягая голосовые связки в крике до хрипа. “Грейшес”, однако, шел не в Китай, а в Австралию, за тонкой шерстью мериносов, а туда вез ткани и галантерею для колониальных модников и модниц. Англичане удивились, увидев чайный клипер под флагом итальянского государства, но, прежде чем два судна разошлись, все же пожелали им удачи.

Один раз на горизонте показался силуэт парового фрегата. Вероятно британского, направлявшегося в Индию.

Повстречали они и два испанских парусника, шедших, наверное, на Филиппины –

сближаться с ними не стали. Разошлись параллельными курсами.

Уже гораздо позже, на подходе к Зондскому проливу, “Талия” догнала еще один быстроходный парусник, по силуэту – британской постройки. Однако по мере сближения стало ясно, что это парусно-винтовой корабль под русским военно-морским флагом.