Андрей Соколов – Цена попутного ветра (страница 5)

– Хорошая примета, – кивнул в сторону военного корабля Марчетти. – С самого начала плавания к нам относятся хорошо те, кому до этого нет никакого дела.

– Пожалуй так, – согласился Маттео. – Но давайте будем осторожными и не будем гневить Фортуну гордыней и самоуверенностью. Все хорошие приметы вспомним, когда встанем под разгрузку в Лондоне.

Марчетти кивнул. Им предстояло идти до Гибралтара под встречно-боковыми ветрами – не лучший вариант для судна с прямым парусным вооружением. Но это были давние знакомые. На борту все знали, как справляться с их прихотями, и не боялись капризов Средиземного моря.

Глава 4

Свежий ветер гнал “Талию” по Атлантике. Лаг показывал четырнадцать узлов – скорость, немыслимая для тесного Средиземноморья. Два матроса с трудом удерживали катушку во время замера скорости, с удивлением считая узлы на стремительно разматывающемся за кормой лаглине.

Счисление и замеры долготы и широты показали, что за последние сутки клипер, подгоняемый пассатом, прошел около 260 миль. Для моряков, в основном ходивших по Средиземному морю с нечастыми вылазками в Бискайский залив и дальше на север это было удивительным результатом.

Маттео стоял на юте и не мог сдержать глупой улыбки, глядя на идеально установленные для такого ветра паруса. Его переполнял восторг – должно быть нечто подобное испытывают птицы в полете.

Это океанское плавание не было первым для “Талии”, ее шкипера или команды. Покойный Беттино Бенедетти несколько раз водил судно через Атлантику – за каучуком в Рио-де-Жанейро, за табаком в американский Портсмут, за сахаром в Кингстон. Но такие фрахты перепадали нечасто. А заниматься собственно торговлей отец не любил.

– Использовать “Талию” как каботажное судно – преступление, – уловил настроение шкипера Марчетти. Старше Маттео, более опытный и менее восторженный, он все равно был захвачен моментом. – Ей место в открытом океане. На Средиземном море она как птица в клетке.

– Так оно и есть. Отец мне как-то признался, что купил её по наитию, не до конца понимая, что будет с ней делать. Нам придется заглаживать эту ошибку, – все еще улыбаясь, отозвался шкипер.

Плавание проходило спокойно. “Талия” с честью пережила первый атлантический шторм, хотя один из матросов натерпелся страху, когда сорвался с крюйс-брам-стеньги и чудом смог залезть обратно. Но в остальном довлела рутина.

Управлять “Талией” было проще, чем парусниками предыдущей эпохи. Разрезной марсель, лебедки для натяжения такелажа, железные тросы вместо пеньковых канатов и некоторые другие усовершенствования последних лет позволяли обходиться небольшой командой. Но от шкипера всё ещё требовалось до мелочей знать особенности поведения судна в разных условиях – и на полном ходу, когда паруса передавали огромное давление на рангоут, и на малом, когда длинное судно едва реагировало на поворот руля.

Большим достоинством “Талии” были комфортные условия обитания и для офицеров, и для матросов. Она не могла похвастаться роскошью американских клиперов, нередко возивших в Европу богатых пассажиров. Но и не страдала от архаичной простоты судов, строившихся для экономящих каждый пенни крупных судовладельцев. Матросские кубрики были чистыми и хорошо проветриваемыми, в кают-компании стояла удобная мебель красного дерева, а у каждого офицера была собственная одноместная каюта.

Времена, когда в океанском плавании приходилось питаться только солониной да червивыми галетами, остались в прошлом. Конечно, жучки в галетах и рисе заводились исправно, спасения от них не было. Но увесистые жестяные банки консервов делали меню моряков гораздо более разнообразным и вкусным чем оно было еще лет двадцать назад. Консервированные томаты с туринской фабрики синьора Чирио, американская тушеная говядина, французская ветчина – всё это было частью повседневного рациона. Сытый моряк – бодрый моряк, бодрый моряк – надежное судно. Бенедетти денег на питание в плаваниях не жалели.

Эти рассуждения сами собой приходили в голову во время обеда в кают-компании. В отличие от военных кораблей, где капитан был недосягаемой фигурой, на многих торговых судах он постоянно столовался в кают-компании. “Талия” не была исключением. Завтракал Маттео обычно у себя в каюте, ограничиваясь кофе и галетами с сыром. А вот обедал или ужинал в кают-компании – если это не была его вахта, конечно.

Марчетти он знал уже много лет. Второй помощник, Оттон Грацини, был величиной во многом неизвестной. Неразговорчивый сухопарый мужчина средних лет, чей отсутствующий правый глаз закрывала черная повязка, он в молодости служил на голландском судне, ходившем в Батавию. Маттео переманил его обещанием хорошей премии с ливерпульского пакетбота. Он был дельным моряком, но под началом юного шкипера чувствовал себя неуютно.

Четвертым членом кают-компании был доктор Дзамбони, судовой врач “Талии”. Выдающимися познаниями в медицине он похвастаться не мог, зато для выпускника Пармского университета обладал на редкость крепкими “морскими ногами” и порой проводил операции даже в шторм.

Разговоры в кают-компании велись разнообразные. Но все как один избегали самой острой темы – чайной гонки, в которой они участвовали. Моряки – народ суеверный, и все четверо инстинктивно боялись оскорбить Фортуну.

Зато перспектива женитьбы шкипера предоставляла немало поводов для остроумия и дружеских подколок. Первый помощник и доктор были знакомы и с Марианной, и с её отцом, и, как половина Ривальты, были уверены в неизбежной свадьбе. Марчетти был женат счастливо, Дзамбони же досталась на редкость сварливая, капризная и глупая супруга. Поэтому они время от времени атаковали Маттео с двух противоположных точек зрения на брак. Грацини в этих пикировках не участвовал.

Маттео отшучивался. Но сказанные в ночь перед отплытием слова девушки все равно приходили на ум. Хотя с каждым днем и каждым пройденным градусом широты все реже и реже.

Первым настоящим испытанием стали “конские широты”. Выйдя из зоны пассатов, “Талия” лениво дрейфовала на юг по воле океанских течений, пытаясь подхватить своими огромными парусами хотя бы легкое дуновение ветерка. День, когда удавалось пройти хотя бы 30 миль, считался за праздник.

Впрочем, от недостатка пресной воды команда не страдала, так что мораль не падала. К тому же она целиком состояла из итальянцев, преимущественно уроженцев центральной части и юга Апеннинского полуострова. В отличие от англичан и других моряков из северных стран, они были с колыбели привычны к тропической жаре.

Настроение подняло пересечение экватора. Примерно треть команды ещё не служила на “Талии”, когда она ходила в Рио-де-Жанейро, поэтому им предстояло отдать дань уважения Нептуну. Боцман Милли так сильно вошёл в роль, что потом ещё несколько дней не расставался с трезубцем, подгоняя им матросов.

Когда паруса клипера наконец-то подхватили устойчивый ветер, команда оживилась. “Талия” снова начала проходить 250-280 миль в сутки. Маттео не мог дождаться “ревущих сороковых”, где обходящие весь земной шар ветра Южного океана могли разогнать клипер до максимальной скорости. И действительно, одним ветреным днём лаг показал немыслимые ранее 16 узлов.

К несчастью, плавание без захода в порты оставалось невозможным. Еды хватило бы до Китая, но вот запасы воды были весьма ограниченными. “Талия” взяла курс на Кейптаун. Повезло – удалось избежать печально известных волн-убийц, потопивших немало кораблей на стыке двух океанов

Столица Капской колонии встретила клипер приятной осенней погодой. “Талия” встала на якорь в Старой гавани в компании нескольких французских и голландских торговых судов и голландского же винтового шлюпа “Рейнир Класцен”, шедшего из Ост-Индии на ремонт в Роттердам. Один из его лейтенантов, с которым Маттео познакомился в городе, поведал несколько леденящих кровь историй о малайских пиратах, на которых они охотились в море Сулу.

“Впрочем, они в подметки не годятся легендарному Сандокану. Есть такой малайский царёк, в молодости попортивший немало крови и англичанам, и нам. Безжалостный и кровожадный, как и все малайцы, но вдобавок ещё и дьявольски хитрый. К тому же стоит ему хоть раз увидеть в деле современное оружие, как он тут же, не жалея денег, пытается его заполучить. Сейчас он оттяпал себе небольшое княжество, и, ходят слухи, что купил в Америке броненосец. Как хорошо, что разбивать головы о его логово в случае чего придется лимонникам”, – заключил голландец.

Маттео задумался. “Талия” из тяжелого вооружения несла только бронзовую сигнальную трехфунтовую пушку. В оружейной кладовой лежали три десятка винтовок и абордажных сабель. Хватит ли этого, если вдруг придется столкнуться с пиратами?

Лейтенант с “Класцена” успокоил. Артиллерии у большинства из них нет, только древние вертлюжные пушки. Пары винтовочных залпов с борта обычно хватает для того, чтобы банда образумилась и не лезла на рожон. Главное – не дать застать себя врасплох, связываться с предупреждёнными и вооруженными командами они обычно не рискуют.

Пополнение припасов шло не так быстро, как хотелось бы шкиперу “Талии”, но с разумной скоростью. Маттео ещё в Гибралтаре предусмотрительно запасся золотыми соверенами, и они убеждали поставщиков и портовых чиновников гораздо лучше векселей или серебряных лир, которые в местном банке даже не стали бы принимать к обмену.