Андрей Соколов – Цена попутного ветра (страница 12)

Кажется, Марианна так делает в модных лавках Ривальты, вспомнилось юноше. Но мысль о подруге детства вылетела из головы, когда он увидел адресанта второго письма. А когда открыл его и прочел, сердце вдруг забилось чаще.

Его автором была синьорита Мариньолли, которая также задержалась в Лондоне после завершения плавания. Она поселилась в “Браунз” – одном из самых дорогих и роскошных отелей Лондона. “К сожалению, мою лондонскую жизнь омрачает постоянный надзор тетушки Марты. Занудная, лицемерная и приторно-набожная особа. Истинный Тартюф в юбке”, – жаловалась девушка.

Но даже присмотр дуэньи не мешал синьорине вести светскую жизнь, к которой она приглашала приобщиться Маттео. Небольшой скромный прием для избранной публики, в основном итальянцев. Синьор Бенедетти наверняка сможет обзавестись полезными для его бизнеса знакомствами, писала она. Но почему-то Маттео читал между строк совсем другой посыл. Девушку почти наверняка интересовал не сольданский судовладелец, а Маттео как человек.

В Амабиле Мариньолли его тоже интересовало не то, что она шкипер и судовладелец (хотя это само по себе было неслыханной редкостью), а ее… женская сторона. Она была умна, очаровательна, остроумна и, чего уж таиться от самого себя, красива и привлекательна. Жизнь и близость с такой девушкой были бы не обязанностью, а удовольствием.

Маттео осадил себя. Он явно забегал далеко вперёд. У него, судя по приглашению, были шансы. Амабиле он был как минимум не противен. Но насколько сильно и в чем именно она заинтересована? Воспринимает ли она его как возможность развеять скуку вдали от дома, заведя интрижку с подвернувшимся под руку соотечественником? Или уже присматривается к планам на будущее, готовится сделать собственный выбор, чтобы предложить семье выгодную партию?

Маттео никогда раньше не слышал о Мариньолли. Но по итальянским государствам разбросаны тысячи аристократических родов, некоторые с титулами, некоторые – без, некоторые – богатые как Крез, некоторые – бедные как церковные мыши. До тех пор, пока Бенедетти не вели с ними дел, они очень мало интересовали юношу.

Мариньолли безусловно богаты, раз даже младший ребенок в семье может позволить себе чайный клипер и номер в “Браунз”. Вероятно “старые деньги”, свой капитал накапливали веками. Землевладельцы зарабатывают не быстро, но стабильно, это Маттео знал.

Выводы были печальные, и Маттео предпочел не закапываться в них. До приема необходимо было сделать множество рутинных дел, касавшихся “Талии”, да и обновить гардероб не мешало. Пошитые по неаполитанской моде серый сюртук и брюки и черный жилет были уместны на деловых переговорах, но для светского мероприятия нужен фрак, брюки и белый жилет.

Ремонт “Талии” шел по графику. На верфи предложили заодно внести некоторые мелкие изменения в конструкцию мачт и стоячего такелажа. Маттео подумал и решил, что несколько десятков фунтов стерлингов сверху – нормальная цена за улучшенную управляемость.

Зерновоз он тоже посмотрел, и остался не впечатлен. Построенное двадцать с лишним лет назад судно просилось на разборку. Зато едва не впал во искушение и чуть не купил “Леди Мэри”, изящный пароход с парусным вооружением двухмачтовой шхуны. Самое то для рейсов во французские порты и Лондон. Продавец так расхваливал судно, сопровождал свои слова такими заманчивыми цифрами, что Маттео почти забыл о своей нелюбви к паровым машинам. От импульсивной покупки спасла высокая цена. Пришлось бы брать заем, а его условия в британских банках судовладельцу не понравились.

Личные вкусы личными вкусами, но видимо придется перестраивать бизнес под пароходы. Нужны не только новые вымпелы, рассуждал Маттео после знакомства с “Леди Мэри” и ее владельцем, но и портовая инфраструктура, обученные моряки, поставщики угля. С последним было плохо – во всей Италии уголь добывали только на Сардинии, да и тот не самого высокого качества. Для топок коммерческих пароходов он был вроде как пригоден, но цены на импортный британский были все равно ниже.

Такие размышления помогали Маттео отвлечься от волнений по поводу предстоящего приема. Даже оставив в стороне перспективу повидаться с девушкой, которая, чего скрывать, ему нравилась, он был новичком на подобных мероприятиях. Очень не хотелось опростоволоситься.

Роскошный ресторан отеля на вечер превратился в персональный салон итальянской аристократки. Гостей было около дюжины, и почти никто из них не был знаком Маттео. Неприятным исключением был синьор Меризи. Темно-синий фрак сидел на нем гораздо лучше и естественнее, чем коричневый, из магазина готового платья, на Маттео. Юноша влез в него только после долгой подгонки, сопровождавшейся неодобрительным ворчанием пожилого сутулого портного на неразборчивом западноломбардском диалекте.

Зато синьорита Мариньолли блистала и сияла, затмевая всех присутствующих дам. Лондон пошел на пользу и ее внешности, и гардеробу. Даже в Фучжоу было видно, что она – красивая девушка, но здесь от нее было невозможно оторвать взгляд.

Большинство гостей были выходцами из Понциано. Крохотное королевство обладало непропорционально мощным влиянием на европейских рынках и в дипломатических кругах, зарабатывая на нейтралитете больше, чем иные – на промышленности и сельском хозяйстве. Помимо Маттео и Меризи из иностранцев на вечер был приглашен только немолодой тосканский виноторговец синьор Фонтани, приехавший в Лондон для переговоров с сэром Томасом Биддульфом, распорядителем королевского двора. Он присутствовал вместе с супругой, которая целиком и полностью завладела вниманием печально известной тетушки Марты.

Маттео удалось завести вежливую беседу с синьором Дзанетти, который также присутствовал на приеме. Моряк он был компетентный, хотя в дальних плаваниях раньше не бывал. В молодости он служил во флоте Двух Сицилий, но по семейным обстоятельствам вынужден был уйти в отставку и вернуться в Понциано. У шкипера сложилось впечатление, что старпом “Гиппокампа” чем-то обязан семье Мариньолли, и теперь вынужден работать нянькой для слишком самостоятельной дочери в ее морских авантюрах.

Наконец-то у Маттео появилась возможность поговорить и с Амабиле. Мысленно он уже звал девушку по имени.

– Как вам Лондон, синьор Бенедетти?

– Как и всегда. Шумный, переполненный людьми, негостеприимный, но слишком богатый и влиятельный, чтобы можно было его игнорировать. А как вы смотрите на этот город, синьорита Мариньолли?

– Он уступает Парижу в изяществе манер и моды, но здесь множество возможностей. А я из тех людей, которые пользуются каждым шансом, – последнюю фразу она подчеркнула тонкой улыбкой.

– Я тоже приучен не упускать свой шанс. У меня сложилось впечатление, что наши взгляды полностью совпадают.

– Мы не боимся рисковать своей жизнью в открытом море. Но светские салоны – совершенно другое поле боя. Готовы ли вы вступить на него?

– Если возможный трофей будет стоить того

– А вы меркантильны, Маттео, – она неожиданно перешла на имена.

– Практичен… Амабиле. Будь я королем, никогда не начинал бы войны из-за каких-то пустяков. Только ради приобретений, которые окупят пролитую кровь и потраченные деньги.

– Тогда что вы думаете о Троянской войне? Стали бы вы воевать за Елену Прекрасную?

Маттео замялся. Его знания истории содержали огромные пробелы. Хотя… это же что-то из классической литературы. “Одиссея”? Нет, “Илиада”. Что-то там о слишком красивом греческом царьке, который похитил чужую жену, а за это его город остальные греческие государства сравняли с землей.

– Похищать чужую жену – поступок, недостойный доброго католика, – порадовался тому, что не показал себя полным невеждой, юноша. – Но, если бы речь шла о незамужней девушке, я бы рискнул. С согласия девушки, иначе это опять-таки недостойный доброго католика поступок. Мы же не берберские дикари какие-нибудь.

– Над согласием придется поработать, – хитро усмехнулась Амабиле.

Она отвела его в укромный уголок зала, где шансы на то, что их подслушают, были минимальными.

– Маттео, приготовьтесь. Я сейчас предстану перед вами в таком неприглядном виде, в каком обычно раскрываются лишь супруги уже после всех клятв, – хихикнула она. – Но такова моя природа. Я эгоистичная, избалованная и прагматичная. Когда речь идет о моем будущем, меня не волнуют условности.

Маттео слушал удивленно, не зная, что сказать и чего ожидать. Амабиле продолжила.

– Я вижу, что вы во мне заинтересованы достаточно сильно, чтобы совершить глупость и сделать мне предложение. Мне это льстит, признаю. Я и сама расположена к вам. Но все же откажу, безжалостно и беспощадно. Как уже отказала синьору Меризи.

Удивление у юноши сменилось шоком.

– Чтобы претендовать на такой трофей как я, вам обоим недостает сил. Вы, Маттео, состоятельны, но не настолько богаты, чтобы впечатлить меня и мою семью. Адриано – выходец из старинного рода, но всего лишь младший сын. Добейтесь большего – денег, статуса, славы. И тогда Елена без раздумий отправится вслед за Парисом.

Девушка без лишних слов вернулась к гостям, оставив юношу в тщетных попытках осознать услышанное.

Они продолжились и в ближайшие дни. Даже предстоящий вывод “Талии” из сухого дока не смог полностью привести Маттео в чувство. Хотя деловые переговоры до некоторой степени помогали отвлечься.