Андрей Соколов – Цена попутного ветра (страница 11)

Раздался жуткий треск, и порванный фок-стаксель беспомощно повис громадной мокрой тряпкой. И без того не слишком хорошо управлявшаяся “Талия” начала вести себя еще более паршиво, потеряв один из удерживавших ее на курсе парусов.

Маттео скомандовал поставить запасной парус. Боцман и его помощник побежали (как могли, с учетом качки) в парусный ящик, оборудованный в форпике. К счастью, новый парус можно было поднять прямо с палубы – одно из достоинств современного парусника.

“Талия” резко качнулась под боковым порывом ветра. Снова треск – на этот раз более глухой. Сломалась и беспомощно болталась на тросах грот-бом-брам-стеньга, угрожая в любой момент сорваться на палубу, убивая и калеча людей, и нанося страшные раны судну.

Замена верхних рангоутных деревьев – задача не самая простая даже в штиль. А уж в ураган и вовсе нерешаемая. Даже просто освободить и сбросить за борт сломавшуюся часть рангоута было чертовски сложно.

И как раз в такой ситуации маленькая команда клипера была огромным недостатком. У шкипера не хватало рук для того, чтобы устранить две проблемы сразу, и при этом продолжать маневрирование.

– Марчетти, палуба ваша. К черту скорость, держите ее как можно ровнее. Барикко, Вирер, Сантьяно, Рокка – за мной. Снимем сломанное, запасную стеньгу поставим потом, в штиль.

– Погодите, шкипер. Можете меня списать в ближайшем порту, но я не согласен с приказом. Ваше место – на палубе, Грацини поможет, а я с ребятами – на грот.

Маттео выругался. Но старпом был прав. Из них троих он лучше всего умел управлять судном. Марчетти с его опытом был гораздо более полезен наверху. А Грацини, не раз бывавший в Индийском океане – на палубе.

– Удачи!

Он не смотрел на то, как пятеро моряков карабкались на высоту, невзирая на ветер и качку. Его сейчас больше занимало все более хаотичное поведение “Талии” при порывах ветра в галфвинд и бейдевинд. Нужно было срочно откорректировать те немногие паруса, которые она несла, но как?

Он больше никогда не видел Симона Марчетти. Только сквозь грохот бури услышал леденящий душу крик, последовавший за очередным резким креном клипера. Сантьяно рассказал, что старпом не успел схватиться за линь и упал за борт.

Кинули пробковый спасательный буй и несколько пустых бочонков. Но это был жест отчаяния. В таком море человек не мог продержаться и нескольких минут.

Вскоре буря закончилась. “Талия” легла в дрейф – команде было необходимо хотя бы несколько часов отдыха, а потом – время для замены стеньги. Маттео метался по юту, будто лев в клетке. Один человек погиб, один, вероятно, не сможет ходить до самого Лондона, еще девять получили мелкие травмы. Всякие ушибы не в счет.

Бесполезно было гадать, насколько клипер отстал от конкурентов. Маттео просто вел “Талию” на запад. Атмосфера на борту была хуже некуда. Все были потрясены внезапной смертью старпома, которого команда высоко ценила как справедливого и компетентного офицера.

В Кейптаун он решил не заходить. Провизии до Лондона должно было хватить, запас воды можно было пополнить во время дождя.

С последним просчитались, поэтому пришлось сделать остановку у берегов негостеприимного острова Святой Елены, последнего приюта величайшего авантюриста Европы.

Но все же это была обитаемая суша. Удалось организовать увольнение на берег – какой ни есть, но после месяцев напряженного плавания команде нужен был даже краткий отдых.

Маттео, редко заглядывавший в церковь, решил заказать заупокойную службу по Марчетти. Он опасался, что на английском острове католического священника не найти. Но, к его удивлению, в Джеймстауне действовала церковь Святейшего сердца. Служил там армейский капеллан отец Маккарти.

Католиков на острове было мало. Но тридцать с лишним человек команды клипера в недавно построенное скромное белое здание церкви поместились. Привычные с детства слова молитв если и не подняли настроение морякам, то хотя бы успокоили их.

На острове Маттео выяснил, что “Талия” точно отстает от “Энчантресс” на двое суток. Остальные участники гонки на остров не заходили, видимо пополняли запасы в Кейптауне.

Путь на север по Атлантике легким не был. Шанс как минимум обогнать “Энчантресс” всё ещё был. Мачты гнулись под напором парусов, форштевень поднимал огромные буруны, “Талия” стремительно преодолевала градус за градусом широты. Платила она за это напряженным трудом её небольшой команды.

Львиная доля напряжения ложилась на плечи шкипера. Гибель Марчетти была не просто печальным событием – она серьезно осложнила его работу. Грацини все еще не до конца разобрался в тонкостях управления клипером, да и не стремился к этому. Поэтому львиную долю обязанностей покойного Маттео пришлось взять на себя.

Конечно, он и Грацини поровну распределили время вахт. Но новый первый помощник ещё в Индийском океане растерял последние остатки мотивации. Не сказать, чтобы он халтурно относился к своим обязанностям, но и необходимого в таком сложном плавании рвения не высказывал. Маттео подозревал, что в Лондоне он уволится быстрее, чем “Талия” встанет под разгрузку.

Было тяжело. Но тяжесть эта равномерно распределялась на часы, дни и недели плавания. Моменты напряжения соседствовали с рутинной работой моряков на парусном судне. Ничего такого, о чем стоило бы упомянуть в письме домой.

Клипер относительно спокойно прошел через два шторма. Мелкие поломки и обычные легкие травмы не в счет. Атлантическая часть плавания обошлась без происшествий со смертельным исходом.

Шлюзы на Темзе “Талия” прошла в середине сентября. К величайшему разочарованию и Маттео, и всей команды, они пришли третьими.

Гонку в этом году выиграл “Лорд оф зе Айлз”, от которого итальянский клипер отстал на три дня. “Энчантресс” опередила “Талию” на тридцать один час. Команды обоих судов уже пропивали щедрые премии по лондонским пабам.

По крайней мере, судно семьи Бенедетти оказалось лучшим среди иностранцев. “Аквила” отстала на двадцать семь часов, а “Гиппокамп” – почти на три дня.

Впрочем, чай у них у всех купили по рыночным ценам. Которые, разумеется, рухнули вниз, как только на берег выгрузили ящики из трюма “Лорда”.

Глава 8

Лондон был одним из тех мест на Земле, которые полностью уничтожали и подавляли индивидуальность человека, низводили его до песчинки в часах, до шестеренки в сложном и непонятном механизме. Шум, суета и смог сентябрьского Лондона почти физически душили Маттео, но покинуть столицу Соединенного Королевства он пока что не мог.

Арматор сидел за столом в номере “Саблоньера” – лондонской гостиницы, которую уже несколько десятков лет как облюбовали прибывающие в Англию состоятельные итальянцы. Липкий вечерний туман за окном лишь слегка смягчал шум экипажей и гул толпы. В “Альгамбре”, располагавшемся на той же Лестер-сквер безвкусном огромном театре, видимо закончилось очередное представление мюзик-холла. Маттео подобные развлечения никогда не интересовали.

Он и к окну-то подошел, чтобы дать отдых спине после нескольких часов сидения за письменным столом. Время вынужденного пребывания в городе он старался использовать с пользой для дела и подводил предварительные финансовые итоги китайского плавания.

Результаты оказались более чем скромными. Чистая прибыль после всех выплат едва ли доходила до десяти тысяч лир. Эти деньги можно было бы с большим комфортом и меньшим риском заработать на трансатлантических фрахтах.

Из этой суммы Маттео уже вычеркнул две тысячи. Банковский чек он отправил вместе с письмом с соболезнованиями вдове Марчетти. Пригодятся, учитывая, что двое детей остались без отца.

В Лондоне Маттео застрял вместе с “Талией” сразу по нескольким причинам. Первой, самой обидной и глупой, было нелепое столкновение прямо в лондонских доках. На корму клипера навалился шведский барк с лесом, сломав ему руль и серьезно повредив обшивку. Починка не представляла сложности – в крупнейшем порту мира было более чем достаточно ресурсов и специалистов для того, чтобы устранить любые повреждения и заодно переделать перо руля по новым спецификациям, с учетом выявившихся особенностей поведения клипера на больших скоростях.

Проблемой стало то, что “Ллойд” затягивал со страховой выплатой из-за проволочек со стороны стокгольмского судовладельца. Шведский шкипер, герр Стриндберг, целиком и полностью виновный в случившемся, на сотрудничество не шел, делал вид, что не понимает английский Маттео и вообще вел себя настолько вызывающе и некультурно, что даже флегматичные и бесстрастные английские чиновники отводили глаза и горестно вздыхали, сочувствуя молодому итальянцу.

Вынужденный простой стоил денег и подрывал дисциплину экипажа. Несколько человек уже уволились, найдя более подходящую работу. Первым среди них был Грацини – добился себе места на нью-йоркском пакетботе. Оставшейся команды хватило бы для перехода в Ривальту, но едва-едва.

Утро было ничуть не лучше предыдущего вечера. В Вест-Энде можно было найти приличный кофе, но это было единственным светлым моментом. Маттео даже не хотел задумываться о том, каково жить здесь поздней осенью и зимой.

С утренней почтой пришла пара писем. Одно из них оказалось предложением поучаствовать в торгах, на которых продавали после банкротства судовладельца ходивший в Россию за зерном 800-тонный бриг. Описание судна звучало привлекательно, но у Маттео не было острой необходимости добавлять в свою флотилию еще один крупный вымпел. Стартовая цена была невысокой, и если повезет, купить его можно было бы даже без заемных средств. Маттео подумал и решил, что он съездит посмотрит бриг просто для удовлетворения любопытства.