Андрей Соколов – Цена попутного ветра (страница 10)

– Стремление дерзкое, но похвальное, – признал Маттео. – Лично я бы предпочел еще некоторое время побыть под крылом своего отца, но увы. Господь призывает к себе по одному Ему ведомым резонам.

– Интересно. Значит как глава семьи вы полностью свободны в выборе того, что можете делать? – почему-то хитро улыбнулась синьорина Мариньолли.

– Безусловно. И несу ответственность за свои поступки.

– Слова не мальчика, но мужа. Осторожно, шкипер, а то очень скоро вам придется нести ответственность еще и за жену, – рассмеялась девушка.

Маттео непроизвольно улыбнулся в ответ. Его сердце забилось чаще. Несколько охладил атмосферу неприязненный взгляд синьора Меризи.

– Боюсь, пределы ответственности синьора Бенедетти очень скромные. Его отец, насколько мне известно, начинал простым матросом. Не чета почтенным землевладельцам или такой древней торговой семье как моя, – надменно вмешался шкипер “Аквилы”. – Личные достоинства не должны умаляться, но без достойного происхождения наличие таковых в человеке сомнительно. В конце концов, наши предки не зря заняли высокое место в обществе, синьора.

– Не могу сказать ничего плохого о своих предках. Кроме бабушки по матери, старуха никогда меня не любила, – улыбнулась шкипер “Гиппокампа”. – Будучи благородного происхождения не хочу и не буду играть в “свободу, равенство и братство”. Но не собираюсь отказывать простолюдинам в возможности доказать, что в них есть нечто такое, что заслуживает внимания и восхищения.

– Это обещание? – дерзнул Маттео.

– Это вызов. Маленькие вызовы делают нашу скучную жизнь интереснее, не правда ли, синьоры?

Шкиперы “Талии” и “Аквилы”, раззадоренные дерзкой девушкой, неприязненно смотрели друг на друга. А синьорина, раздув пламя, принялась обрабатывать супругу торгового агента.

Глава 7

Чайные баржи задержались из-за того, что выше по течению Миньцзян объявилась банда речных разбойников. Она разграбила и сожгла несколько купеческих судов. Торговцы чаем собирали вооруженную охрану, что и привело к опозданию.

Маттео воспользовался ожиданием, чтобы купить четыре штуки первоклассного шелка. Матери – жемчужно-белый, сестре – бирюзовый, а Марианне – синий. И еще красный про запас. Пришлось отдать серебра на 20 местных таэлей – на 280 лир, с учетом процентов и комиссий. Другое дело, что в Сольдано за них пришлось бы выложить тысячи полторы, если не больше.

Как только баржи причалили к пристани в Фучжоу, команды чайных клиперов пришли в оживление будто кони перед скачками. Сэр Синклер подписал необходимые бумаги, и гонка началась.

Старт получился одновременным почти для всех, за исключением “Энчантресс”. Ее трюм уже был наполнен где-то наполовину еще до задержки барж, и полностью загрузилась она первой. Вниз по реке на буксире у пыхтящего и коптящего “Вилли” она тоже пошла первой.

На “Талии”, как и на других клиперах, царил управляемый хаос. Маттео наблюдал за этой суетой с нанятой в порту лодки.

Он следил за дифферентом, который менялся в зависимости от распределения грузов по трюму. Большинство шкиперов предпочитали, чтобы корма сидела низко в воде, а нос задирался. Считалось, что так клипер набирает максимальную скорость. Однако у Маттео было другое мнение. По его мнению, “Талии” нужен был практически ровный дифферент, может быть на полпланки к корме.

Гребцы-китайцы бормотали что-то неодобрительное, склянка за склянкой противостоя речному течению. Маттео наконец сжалился, скомандовал к берегу и добавил им несколько мелких английских монет за терпение.

На буксире у “Лэсс” пошел вниз по реке “Лорд оф зе Айлз”. Его провожали завистливыми взглядами, не отрываясь от последних приготовлений.

Маттео на всякий случай поговорил с лоцманами. Увы, но даже самый опытный из них не рискнул бы провести груженый клипер по реке без буксира.

Потянулись часы, которые можно было бы потратить на отдых. Но всех охватило томительное напряжение. Они слышали о том, что судьба некоторых гонок решалась с разницей в несколько часов. Но сделать ничего не могли.

В итоге “Талия” вышла в море четвертой, после “Аквилы”, но раньше “Гиппокампа”. “Сюрприз” вообще не торопился – его шкиперу не понравилась часть чая, которую ему предлагали, и он остался добиваться от сэра Синклера его замены.

Как только клипер наконец-то вышел из речного эстуария, Маттео приказал ставить максимум парусов из возможного. Клипер быстро набрал ход, поднимая мощные буруны своим изящным носом.

Очень быстро и шкипер, и команда почувствовали, что такое чайная гонка. Идти круглые сутки полным ходом, неся на реях даже летучие паруса, было непросто. Усталые матросы после вахт наспех ели и засыпали мертвым сном. Маттео же очень быстро выяснил, что ему придется жить на палубе.

Управление клипером на полном ходу было тяжелой задачей, с которой Грацини в одиночку не справлялся. У Марчетти это получалось лучше, но его природная осторожность и нелюбовь к риску в первые несколько дней обернулись падением средней скорости почти на четверть узла. Маттео же как шкипер и владелец мог позволить себе любые издевательства над судном.

Дни шли за днями. Маттео начал обрастать неряшливой бородкой и усами, питался в основном кофе, галетами и остатками консервированной ветчины. Спал урывками, час там, два здесь. Научился просыпаться от изменения в тоне натянутого как струны такелажа.

Плавание чуть было не закончилось катастрофой уже в Яванском море. Следуя за ветрами, “Талия” отклонилась почти на градус к югу от обычного маршрута чайных клиперов. Карта британского Адмиралтейства, которой они пользовались, не указывала на какие-либо навигационные опасности. К счастью впередсмотрящий не спал в “вороньем гнезде” на грот-мачте и вовремя заметил подозрительные буруны по курсу. Рулевые даже без приказа навалились на штурвал, чем и выиграли несколько минут, необходимых для корректировки курса парусами. Не обозначенная на карте каменистая гряда, едва выглядывавшая из морских волн, осталась меньше чем в полукабельтове по правому борту.

Некоторое время над палубой висел тишина, которую потом разорвала типичная для подобных ситуаций смесь искренних молитв и не менее искренней нецензурной брани.

И впередсмотрящий, и рулевые сразу же получили от Маттео щедрую награду за спасение судна. Грацини запоздало объяснил, что в этом краю вулканов новые острова и рифы могут появиться неожиданно, иногда буквально на глазах. Слепо доверять картам не следовало.

В Зондском проливе “Талия” неожиданно поравнялась с “Аквилой”. Два корабля несколько дней шли вместе, в прямой видимости друг от друга. Но торребьянкийский клипер не мог держать такую же высокую среднюю скорость. Сольданское судно постепенно обгоняло его, к радости всех на борту. Когда соперник скрылся из виду, Маттео распорядился выдать всем дополнительную порцию вина.

Впрочем, радость длилась недолго. С каждым днем она сменялась все большей и большей усталостью по мере того, как судно спускалось к югу. В то же время несколько раз удалось пройти больше 300 миль за сутки.

Все успели похудеть и осунуться. Запасы кофе, к неудовольствию корабельного кока, стремительно истощались. Он уже разбавлял его пережженным зерном.

По мере исчерпания запасов у команды “Талии” появилась новая работа – перетаскивать грузы в трюме для того, чтобы поддерживать дифферент. Стоило чуть ошибиться, и клипер на большой скорости начинал нервно зарываться носом в волну.

Но больше всего в этом плавании Маттео запомнился один из злосчастных июльских дней. Барометр стабильно падал, предвещая сильную бурю. Но ветер крепчал, и шкипер не хотел упускать такую возможность. Замер скорости показал шестнадцать с четвертью узлов, и был шанс разогнаться до немыслимых семнадцати.

Корпус клипера дрожал от напряжения, такелаж звенел, четверо рулевых вцепились в штурвал, дабы он не дернулся и рывок руля не погубил бы судно вместе со всей командой. Маттео вглядывался наверх в ожидании момента, когда все-таки придется убрать часть парусов, а матросы в спешке задраивали все люки и намертво крепили шлюпки.

Ветер неожиданно усилился и резко сменил направление, бросая огромные волны почти поперек курса “Талии”. Дождь ударил стеной, не давая дышать.

Маттео, срывая связки в гуле ветра и шуме дождя, выкрикивал команды. Марчетти поднял всех подхватенных. К борьбе с парусами присоединились даже кок и стюард. Один только доктор Дзамбони оставался у себя в орлопе. Тяжелые травмы в таких условиях были нередкими.

Помощь врача понадобилась быстрее, чем хотелось бы Маттео. С грот-марса-рея сорвался на палубу один из матросов, неаполитанец Сарто. Отделался удивительно дешево – сломал правые ногу и руку. Такие падения нередко заканчивались похоронами в море.

Ветер снова переменился, и “Талия” опасно качнулась на левый борт. Удалось выровняться, но рулевой старшина был чем-то недоволен.

– Шкипер, – прокричал он, – руль ощущается странно. Будто бы на левый борт появилась небольшая заминка.

– Понял, Фаллачи. Пока ничего сделать нельзя.

Ветер продолжал играть с клипером. Пена срывалась с гребней волн и захлестывала палубу; дождь бил с прежней яростью. Речи об удержании курса или поддержании скорости и не шло – лишь бы не опрокинуться, лишь бы не опрокинуться, лишь бы не опрокинуться…