Андрей Соколов – Цена попутного ветра (страница 1)
Андрей Соколов
Цена попутного ветра
Часть 1
Глава 1
В кронах пиний неуместно щебетали птицы; Маттео не знал их названий. Это не были наглые чайки или величественные буревестники, неизменные спутники мореходов. Сухопутные пташки, не желавшие разделять людскую скорбь.
– Requiem æternam dona ei, Domine, – разносился над кладбищем скрипучий голос отца Вито. Сутулый священник в поношенной сутане был, казалось, такой же частью пейзажа, как и пинии, как каменная ограда, как маленькая церковь Святой Марии, три сотни лет стоящая на холме над бескрайним синим морем.
– Et lux perpetua luceat ei
Море не было бескрайним. Маттео усвоил это от отца ещё ребёнком. С попутными ветрами он мог провести “Талию” до другого его края за пару дней. За неделю он мог вывести клипер на океанские просторы, а еще через месяц, может даже через 20 дней, лоцман бы уже заводил парусник в один из портов Нового Света.
Отец многому научил сына. Он оставил ему процветающую судовладельческую компанию, чьи суда возили на север мрамор, оливковое масло, вино и семена пиний, а обратно привозили зерно, текстиль и машины. Он оставил ему “Талию” – невыразимо прекрасный трехмачтовый клипер, самое совершенное судно в своем классе, способное поддерживать невероятную для парусника скорость даже с полным грузом в 650 метрических тонн. Он оставил ответственность за семью, за мать и сестру, за десятки подчиненных.
Он оставил его.
– Requiescat in pace.
Смерть – естественный спутник жизни. Смерть – это не костлявая старуха из детских страшилок. Смерть – это опрокидывающий судно вал. Это скалы, прячущиеся на мелководье темной ночью. Это порыв ветра, который сбрасывает тебя со стеньги, когда ты вместе с товарищами пытаешься взять рифы на парусе, дабы смерть не пришла ко всем вам. Это тесаки, пистолеты и пушки морских разбойников, желающих поживиться за твой счёт. Это непонятные болезни, которые ты подхватываешь в далеких землях, и судовой врач лишь бессильно разводит руками.
А иногда смерть – тихая и неожиданная. Просто сидел мужчина за столом, встал, упал и больше не поднялся. “Удар хватил”, – заключил синьор Скьявоне. – “Иные выживают, а вот синьора Бенедетти призвали на небеса всего-то в 52 года”
“Amen”.
Плакать в голос – для женщин. Мужчине дозволено на людях уронить несколько слезинок, не больше. Стучат о крышку гроба горсти сухой глинистой земли. Стучит сердце. Словно в насмешку и не в такт гулко стучит внизу, в гавани, копер, забивающий сваи для нового здания таможни.
– Маттео, ты как? – звучит привычный голос, отрывая от мыслей. Привычное лёгкое прикосновение тонких пальцев к плечу. Привычный, почти домашний запах. Привычный шелест юбок.
Марианна Феррара. Старшая дочь Гоцци Феррара, шкипера “Сан-Сесилии”, 400-тонной бригантины, второго по размерам судна во флоте семьи Бенедетти.
Когда-то давно, рассказывают старики, жили-были двое сорванцов, Беттино и Гоцци. Оба грезили морем, оба рано подались в торговый флот. Одному повезло больше, другому – меньше, но годы спустя друзья стали работать вместе. Не столько как начальник и подчиненный, сколько как старший и младший партнеры.
Бенедетти везло в бизнесе, но семейные дела оказались тяжким испытанием. Первая жена и трое маленьких детей умерли от холеры. Беттино женился второй раз, родились Маттео, а потом Катерина. Феррара долго ходил холостяком, но на четвертом десятке всё же обзавелся семьей, и вошёл во вкус. Шесть детей, Марианна – старшая.
Они росли вместе – в те времена, когда Маттео бывал дома, а не ходил с отцом вначале на старушке “Нуова Фортуна”, а потом и на “Талии” к чужим берегам. Куда Маттео, туда и Марианна.
Но не бездумно. Марианна боится высоты, и Маттео, который на грот-брам-стеньге первый раз побывал на отцовских плечах в три года, не тянет ее ни по деревьям лазать, ни кидать в море камни с отвесных скал. Марианне нужно помогать матери заботиться о младших братьях и сестрах, и значит весь выводок дружно семенит на своих коротеньких ножках, спотыкаясь, но не плача, за старшими ребятами. У юнги Маттео всегда есть в запасе удивительные истории и чудесные сувениры из далеких земель.
Соседские пацаны дразнятся “жених и невеста”, а толку-то дразниться, когда это само собой очевидно? Вот исполнится Марианне 18, и обвенчают их в той же самой церкви, в которой венчали их родителей, и в которой только что отпевали отца Маттео. Хорошая партия.
Да, Маттео уже подростком дома не бывал, но такова его моряцкая душа. Так он зарабатывает на жизнь. Он в свои 20 уже и помощником капитана на “Талии” ходил за океан, и “Левантом”, даром что крохотный 70-тонный полакр, в самостоятельных плаваниях командовал.
Да, Марианна не из тех девушек, на ком задерживается взгляд. Не уродина, зачем её обижать? Но лицо простенькое, огня в глазах нет. Фигура приятная, без модной среди знати худобы, но и не толстушка. Но всё равно даже когда снились смутные сны о женщинах, не тянулись к ней губы и руки. Тихая, скромная, домовитая и неглупая. Хорошая жена для моряка.
Жить без любви? Многие живут долго и счастливо. Любовь – для книжек, которые читают на досуге праздные богатеи. Если есть в сердце Маттео место для любви, то к морю и к “Талии”.
Маттео поймал себя на том, что задумался. Шкипер должен решать быстро, купец должен уметь слушать собеседника. Теперь уже нельзя расслабляться, нельзя ошибаться.
– Спасибо за то, что поддерживаешь, Марианна. Справлюсь. Дел столько, что некогда лить слёзы. Надо принимать дела, договариваться о новых фрахтах, решать, стоит ли “Левант” тимберовки или пора его уже продать на слом, – вежливо ответил Маттео.
Девушка понимающе кивнула. Они жили в одном мире, она знала о том, что жизнь судовладельца полна хлопот и забот.
– Маттео, – Марианна замялась. – Иногда… Иногда нужно просто поговорить. Просто посидеть в тишине вдвоем с бутылью вина. Я помню, как папа тайком ревел как ребёнок, когда умерла бабушка.
– Спасибо за предложение. Возможно позже. Когда будет время, – сухо кивнул новоявленный судовладелец.
На похороны Беттино Бенедетти пришли многие. Коллеги-судовладельцы, друзья из торгового флота, подчиненные, родня. У отца были враги, были завистники, как и у любого успешного человека. Но были и те, кому он помог, кому дал работу и цель в жизни, кого научил любить море. Были и те, для кого он не был синьором Бенедетти, а просто старым добрым Беттино – кузеном, дядей, другом, а иногда и партнером по брисколе.
Маттео многих из них знал с детства. И на кладбище, и на поминках он выслушал много теплых слов. Он выпил больше вина, чем нужно, и уснул на неразобранной постели тяжелым, неприятным сном.
Раннее утро встретило его волшебным запахом матушкиного кофе, разносившимся по дому. В доме Бенедетти была прислуга, но кофе ей варить не доверяли.
Маттео проигнорировал горячую воду, приготовленную для умывания Бертрамом, одним из них, и накачал из колонки во дворе ведро обжигающе холодной. Она смыла остатки сна без сновидений, а от похмелья юный организм, уже познакомившийся за годы моряцкой жизни с коварством вина и более крепких напитков, не страдал.
Семья собралась за столом, но место главы пустовало. Не впервой – мужчины Бенедетти проводят жизнь в море, оставаясь гостями в собственном доме. Маттео поймал взгляд матушки, указывающий ему на стул с высокой резной спинкой у торца стола, но отказался. Сказать по правде, он не хотел занимать это место не только из уважения к памяти отца. Покойный был низкорослым, и мебель для себя заказывал соответствующую, а Маттео вымахал так, что в низеньких каютах торговых судов сгибался чуть ли не в земном поклоне. Сидеть на не подходящем по росту стуле во главе стола было бы нелепо.
Матушка прочитала краткую молитву, и они втроем приступили к завтраку. Главной его составляющей был, конечно же, крепкий черный кофе. Его аромат пробуждает чувства, а горький вкус напоминает разуму о том, что жизнь не так проста, как кажется безмятежным утром, пока утренние лучи Солнца красят в нежные цвета черепицу городских крыш. Она жесткая, как летняя жара в полдень.
Помимо этого, на столе стоял омлет, свежевыпеченный хлеб, тонко нарезанный сыр и салями. Сладкоежка Катерина как обычно налегала на свой любимый джем из инжира, который никто больше дома не ел. Маттео, которому доводилось в дальних плаваниях есть галеты, в которых червей было больше чем теста, всегда радовался горячему домашнему хлебу.
Но предстоящие дела его не радовали. Сегодня синьор Мартинелли, нотариус, должен был начать процедуру передачи дел от покойного судовладельца наследнику.
Обычно в права наследования вступали через 40 дней. Но закон королевства делал исключение для предприятий, которые не могли существовать без законного владельца. Маттео настоял на срочности – нужно было не просто заниматься рутиной, предстояло принимать важные решения.
Он распрощался с матерью и сестрой и отправился в контору. Утреннее солнце было не по-зимнему ярким и теплым. Маттео страдал в траурном шерстяном костюме. Как бы хотелось переодеться в матросскую блузу и расклешенные брюки, нацепить на голову соломенную шляпу и чувствовать на коже соленый морской ветер!
Увы, его ждала душная и пыльная контора, где знакомые клерки здоровались с молодым господином тише обычного, тяжело вздыхая от воспоминаний о вчерашних похоронах.