Андрей Сморчков – Медведь Нанди (страница 5)

Вилакати подошёл тихо, неспешно, точно гордый лев к пойманной добыче. Его одеяние звенело, а маска из слоновой кости, изображающая безмятежное мужское лицо в головном уборе с железной инкрустацией на лбу, безмолвно уставилась на мистера Хаксли. Тайо спешно удалился, склонив голову, и никто из местных не смел подойти к говорившим.

– Тебе повезло, вождь Зикимо одобрил твоё присутствие в племени, – задиристо озвучил старик и поклонился. – Мы будем рады тебе до тех пор, пока не нарушаешь ты наших запретов.

– А… дружище, будь добр… – Бернард оборвался на полуслове, даже сквозь маску почувствовав презрение собеседника, и спешно извинился. Наверняка его теперь понимали так же хорошо. – Прошу прощения, шаман Вилакати. Мой вопрос будет странным, но я хотел бы понимать – как и когда выучил ваш язык?

– Ты звучишь воздухом, а воздух – творение богов. Научившись слышать бога, можно услышать и друг друга, – ответил шаман загадками, не прояснив ровным счётом ничего.

– Но я не слышал богов, уважаемый мистер Вилакати…

– Однако ты вкусил божьих даров и отринул от мирского. Твоё тело училось, пока душа плыла по мирам. Древо питало душу знаниями, и плод вернулся в тело наученным. Ты уже давно знал наш язык – тебя нужно было лишь подтолкнуть.

Мистер Хаксли прищурился, всё ещё ровным счётом ничего не соображая и ужасаясь от невозможности происходящего. Между тем, шаман уже шагал прочь от гостя, от костра и музыкантов – куда-то в чащу джунглей. Скоро даже от его звона не осталось и следа, а антрополог всё стоял на одном месте и осмысливал. Жители племени уже расходились по жилищам, приводя в порядок своего рода площадь, а Тайо закликали родители.

– Пойдём, я познакомлю вас! – предложил паренёк, и белый человек не видел причин для отказа.

Дома местных, предназначенные для длительного проживания, выглядели больше и уютнее. Их обвивали плетёные пальмовые листья и стволы бамбука, а основы украшали яркими геометрическими узорами.

Вокруг центрального костра стояли самые большие и впечатляющие хижины, в одном из которых и жила семья Тайо. Те же дома по периметру, которые предназначались обычным жителям, смотрелись скромнее и скрывались за густой зеленью – большую часть их украшений составляли разноцветные ткани и маленькие огороды, хотя так же встречались маски и деревянные статуи предков.

На пороге мистера Хаксли и его маленького друга встретила представившаяся Лунджил женщина. У неё не было волос, что нисколько не лишало хозяйку красоты. В качестве украшения мама Тайо носила, неожиданно, венок из крышечек от пластиковых бутылок – их она однажды выменяла у случайного американца за табак. Украшение выглядело необычно, но вполне уместно, дополненное деревянными бусами и парой висевших на шее разноцветных ожерелий. Платье у неё выглядело потрёпанным и грязным, но сама ткань – современной и целой. Из любопытства женщина уже на пороге потянулась к белой коже незнакомца и невольно вздрогнула, когда коснулась руки мистера Хаксли.

– Доброго вечера! – Бернард поклонился, когда Лунджил плюнула в ладонь и протянула руку для приветствия.

– Добрый вечер! – она улыбалась, и антрополог просто не посмел ответить неуважением. Тайо в этот момент особенно приободрился – его друга одобрил первый из членов семьи.

Но не успел мистер Хаксли пройти вглубь помещения, его внимание вновь привлекла она – девушка с чашкой лекарства. Она сидела на шкуре и плела подвески, искоса поглядывая на гостя и загадочно улыбаясь. Волосы свисали у неё с одного плеча, а платье заигрывающее приспустилось. К тому моменту, когда глава семьи подошёл за рукопожатием, рот Бернарда был приоткрыт и глаза не моргали вторую минуту.

– Рады знакомству, странник, – доброжелательный бас вернул мужчину к реальности. – Присаживайся, располагайся. Расскажи нам свою судьбу.

Абрафо, отец Тайо, оказался сильным широкоплечим охотником – одним из основных добытчиков в племени. Гладковыбритый, лысый, в накинутой поверх леопардовой шкуре, карими глазами с морщинками выдавал он добряка-весельчака. Похлопав Бернарда по плечу так, что гость едва не поперхнулся, усадил его рядом с собой и то ли случайно, то ли намеренно повернул спиной к дочери.

– Ну, я… Странник, да, правильно. Я – антрополог.

– Ктолог? – вопросила Лунджил, внимая каждому издаваемому чужаком звуку.

– Ну, это… Знаете, такой специалист… Научный сотрудник, так скажем…

– А кто такие научные сотрудники? – теперь уже недоумевал и Абрафо.

– Это… люди такие, да… Я человек, который изучает других людей…

– Как шаман? – заулыбался широко Тайо, будто понял всё на свете.

– Не совсем как шаман, хотя может быть немного как он… Я изучаю происхождение человека, его развитие, кем он станет, какие у него особенности.

– Как шаман, – одобрительно закивали уже все собравшиеся слушатели, включая привлекательную особу в углу. – А зовут тебя как?

– О, я прошу всех называть меня мистер Хаксли.

– Мистер! – снова протянула руку Лунджил. – Мистер! Мистер!

– Мистер из внешнего мира? А я думал, вас зовут Бернард, – опешил мальчик, уже знакомившийся с белым другом неделю назад.

– Да, я Бернард, но все зовут меня Хаксли. Не мистер. Понимаете, мистер – это такое обращение. Как…. шаман, например. Есть шаман Вилакати, а есть мистер Хаксли, вот и всё!

– Ааа, – продолжали глупо кивать родители. – Шаман Мистер Хаксли.

И только девушка всё поняла, но не подала виду. Она не посмела ни разу заговорить, и лишь собирала подвески и браслеты весь вечер. Не утратила она грации и стати, осанка не выдавала в ней усталости, и улыбка тоже не сползала ни на мгновение.

– Как попал ты в наш мир, Мистер? – продолжал интересоваться Абрафо жизнью своего гостя.

– С другими научными сотрудниками мы прибыли изучать ваш мир и… – Бернард задумался – стоило ли ему рассказывать о поисках местных сокровищ, возможно, изначально обречённых на провал, ибо полагались они лишь на неподтверждённые слухи? В конечном итоге, мужчина решил сию деталь утаить и продолжил беспристрастно делиться впечатлениями от путешествия. – Мы хотели с вами познакомиться, и записать всё в блокнот. Но мои люди сильно заболели, и ночью на нас напал хищник.

– Какая досада, – переглянулись Лунджил и Абрафо. – Хвала Йемайе, что вы уцелели, Мистер!

– А она тут при чём? Вы про вашу дочь?

И тогда мужчине объяснили, что только волей богини-матери вод, владычицы Океана Йемайе, Тайо достал тем утром из водоёма рыбу. То было веление богини, явившейся шаману в ночь перед трагедией. Умник Тайо исполнил предназначение и спас того, кто сидел теперь в одеяниях племени, потому что боги нашли в нём что-то. И когда в племени узнали о выборе богов – не осталось сомнений в возможности белого человека временно пожить в любой из доступных жилых хижин.

– Тогда мне стоит… поблагодарить эту богиню, да?

– Боги не нуждаются в благодарности, – пояснила Лунджил. – Когда придёт время – они с тебя спросят, и ты отблагодаришь их поступками.

– Значит я, так скажем, в долгу, который однажды придётся отдать?

– Никто не в долгу перед богами или духами. Мы оказываем им честь и помогаем держать мир в равновесии. Главное – помнить о своём спасителе, и памятью чтить его существование.

Закончив с речью, Лунджил откланялась на кухню. Помещение с печкой было огорожено от второй части дома тканью, и никто кроме женщины и её дочери туда не заглядывал, но остальные засиживаться на кроватях тоже не стали – Абрафо предложил гостю пройти во двор, где они уселись за деревянный стол в свете зажжённых молодой красавицей факелов.

На площади затухал ритуальный костёр. Изредка кто-то из местных детей подбегал к нему, ворошил палкой брёвна, и искры взлетали к небу сливаясь со звёздами. Десятки семей выходили на улицы, зажигали факела и готовились к ужину, но далеко не во всех семьях присутствовали мужья – кто-то ещё не вернулся с охоты и рыбалки, а кто-то погиб и воссоединился с духами.

Первым блюдом Лунджил вынесла ароматную горячую кукурузу – четыре больших початка так и манили мужчину, но ему ни одного не досталось. Растение расхватали члены семьи, и мистер Хаксли не посмел противиться хозяевам. Но терпеть и заливаться слюной оголодавшему чужаку не пришлось – следом вынесли тушёное мясо с инджерой и несколько глиняных мисок со специями – от кумина и кориандра до паприки и перца чили. 4

По случаю праздника – прибытия в племя белого человека – Абрафо позволил жене открыть бутылку местного пальмового вина. Подобные напитки разливали лишь во время самых важных событий – свадеб или похорон, что очень порадовало опасавшегося прослыть нежеланным Бернарда.

– Откуда у вас такие восхитительные напитки? – поразил мужчину сладкий кокосовый вкус едва ли не сока.

– Тебе нужно познакомиться с Майну, сыном Масамбы, – отвечал гордый своим другом отец семейства. – Масамба занимается приправами, а его сын делает вино.

– Но как он его делает? Это невероятно! Никогда ничего вкуснее будто и не пил!

– Всех секретов Майну не раскрывает, но я точно видела, что он плюёт в верхушку пальмы за несколько дней до приготовления, – неожиданно подала голос дочь, и то ли вино, то ли её тембр столь опьяняюще подействовали на мистера Хаксли, что у мужчины возникло желание завалиться под стол.