Андрей Следопыт – Вершины западых гор (страница 3)
Непогода свирепела. Началась печально известная на севере чёрная пурга. Это когда под натиском ветра тучи снега поднимаются с земли и несутся со страшной скоростью. Всё погружается в сумрак, потоки ледяной пыли разгоняются до огромных скоростей, целые горы снега перемещаются, создавая многометровые наносы. Добавьте к этому сорокаградусный мороз, заунывный вой вьюги, и у вас, возможно, сложится картина полярного ненастья.
Растянувшись на лежаке и спрятав замёрзшие руки на груди, я стал созерцать огонь. На печи томилась похлёбка. Её аромат тревожил обоняние. Где-то в углу зашуршали мыши. Испуганно пискнув, зверьки бросились врассыпную, и тихий стук их лапок растаял в глубине помещения. Что их напугало? На меня нашло странное ощущение. Тихо встав, я поправил огонь в печи. Смутная тревога усилилась, когда очередной порыв сорвал что-то с крыши. Послышался треск отдираемой доски. Стены задрожали.
Стараясь немного развеять нахлынувшее замешательство, я несколько раз прошёлся по тесной комнате и застыл как вкопанный. Что-то коснулось двери. Еле слышимый скрежет иногда прорывался сквозь вой вьюги, становился настойчивее. Вдруг тяжёлый стук сотряс помещение. Кто бы это мог быть? Пожалуй, событие выходило за границы возможного. Здесь, да ещё в такое время!
Что-то ухнуло на пороге, и я услышал слабый стон. Держа в руке заряженный револьвер, другой откидываю засов. Дощатая дверь, скрепя, распахивается, лицо обжигает холод. У входа в избу лежит человек. Не шевелится. Чуть дальше – брошенные волокуши. Я успел заметить в них свёрток из одеял. Сумрачная завеса снега не позволяет рассмотреть, что в нём. И тут на избу обрушивается страшный по своей силе порыв ветра. Вмиг целый сугроб попадает внутрь, шипит беснующееся пламя в печи. Уворачиваясь от ударов двери, затаскиваю неизвестного человека. Его тело холодное, как у мертвеца. Пожалуй, он и есть мертвец. С этими мыслями шарю руками в поисках спичек. Свеча погасла, изба погрузилась в кромешный мрак.
Вдруг в печи вспыхнула щепка, бордовые блики огня запрыгали по стенам. В их слабом свете я рассмотрел черты незнакомца. Передо мной лежал молодой человек лет двадцати, возможно, чуть старше. На его измождённом лице отобразилось глубокое страдание. Глаза ввалились и, закатившись под самые веки, безучастно наблюдали игру бликов на потолке. Вдруг его губы приоткрылись, и какое-то слово едва различимым шелестом коснулось моего уха. Наклонившись как можно ниже, я затаил дыхание. Он понял и, собрав последние силы, прошептал: «Сестра!» Сомнений не оставалось: в свёртке, на волокушах, находился ещё один человек!
Огромными усилиями я дополз до занесённых снегом волокуш. Посиневшее лицо девушки говорило о критическом состоянии. Возможно, уже поздно! Пробираясь назад, я едва не промахнулся и не ушёл в сторону. Благо, дверь, гонимая ветром, громко скрипела, и я, сориентировавшись на звук, отыскал почти скрывшуюся в намётах избу.
Руки сильно замёрзли, несколько минут пришлось потратить на согревающие движения. Почувствовав себя лучше, я смог, наконец, уделить внимание нежданным посетителям. Мужчина начал приходить в себя, его взгляд стал осмысленней. Дыхание учащалось. Девушка не подавала признаков жизни, и я начинал серьёзно опасаться за исход борьбы. Но вот слабый румянец растёкся по её щекам. Они провели сколько-то времени, борясь со стихией. Сколько, я не знал. Но был уверен, что достаточно нескольких, максимум десятков минут, чтобы околеть на таком ветру. Но куда и зачем они шли? Этим вопросом я невольно задавался без конца.
Встав, я поймал взгляд мужчины. Подошёл и сел напротив, облокотившись о стену. Он протянул руку, я ощутил совсем слабое пожатие. Он старался что-то сказать, но замёрзшее горло не повиновалось.
– Успокойтесь и отдыхайте, вы и ваша сестра в полной безопасности под защитой этих толстых стен. – Он меня, кажется, понял и, закрыв глаза, уснул.
Ещё раз проверив состояние девушки и убедившись, что жизнь понемногу возвращается к ней, я занялся приготовлением согревающего напитка. Хвойная настойка и мясной бульон – вот всё, что я мог им предложить в качестве лекарства. Огонь вспыхивал и дрожал, ураган бесновался за стенами. Метель не утихала, продолжая гнать по равнине со скоростью курьерского поезда волны снега и льда…
– Доброе утро! Вы меня слышите? – сказал я достаточно громко, чтобы разбудить даже крепко спящего человека.
Девушка открыла глаза, и я протянул ей кружку с таёжной настойкой. Первые лучи восходящего солнца проникали в помещение, предвещая хорошую погоду. Она была очень слаба, и, решив пока не тревожить расспросами, я покинул избу. Впереди мне предстояло выполнить свою задачу. Метель утихла, и лишь пропажа всех следов и огромные наносы прессованного снега говорили о происходившем здесь недавно кошмаре. Искупавшись в снегу и немного таким образом освежившись, я натянул лыжи, готовясь к маленькой прогулке по окрестностям.
В нескольких километрах от избушки раскинулась долина реки, зажатая с боков пологими скалистыми косогорами. К ней я и направился. Карликовые сосны и лиственницы, изуродованные сильными ветрами, росли то тут, то там – либо одиноко, либо образуя небольшие рощи. Снег задорно хрустел под лыжами, искрился на солнце. Пройти предстояло всего несколько километров, и я без особого труда преодолел расстояние, отметив про себя, что бессонная ночь не подорвала мои силы. Взобравшись по косогору на скалистое плато, я едва не сломал одну из лыж, провалившись ногой в расщелину. Далее, на скале, виднелось пятно голого камня: ветер выдувал снег, не позволяя ему скапливаться в сугробы. С высоты открывался прекрасный вид на всю речную долину, с рощами, болотистыми низинами, скалами и, собственно, рекой, заледеневшее русло которой прихотливо извивалось, обходя препятствия.
Вид у долины был сказочный! Ослепительно огненный шар солнца завис над самыми макушками далёких гор и щедро поливал светом ледяное царство. Мороз был такой, что даже лёгкое дыхание превращалось в столб густого пара.
Далее пришлось спуститься и продолжить движение вдоль русла. Несмотря на полную тишину, жизнь не покинула эти места. В сером небе парили несколько хищных птиц, иногда оглашая окрестности криками. В одном из сугробов копалась охотившаяся на мышей полярная лиса.
Спустя час я нашёл то, что искал: почти стёртый бураном, но всё же различимый, виднелся след волокуш. Пройдя некоторое расстояние, я увидел и сам транспорт. Несколько саней, укрытые наносами так, что превратились в сугробы, сиротливо стояли посреди маленькой рощи. Подойдя ближе, я увидел и самих хозяев. Не дойдя до первых волокуш, я почувствовал, как лыжа упёрлась во что-то твёрдое. Сделав шаг назад и смахнув снег, я увидел человеческое тело. Рядом, облокотившись о карликовую сосну, застыл в вечном покое ещё один человек. Далее, один за другим, обнаружились одиннадцать трупов. «Караван смерти» – так я про себя окрестил увиденную картину – представлял собой мрачное и одновременно трагическое зрелище. Некоторые люди лежали на спине, и их бледные лица, словно, смотрели в небо. Особенно меня поразил труп человека, идущего с первыми волокушами. Смерть пришла, когда, устав окончательно, он присел на свёрток из одеял, да так и замер. Его лицо, белое как мел, казалось, расслабленно улыбалось, осевший иней на подбородке был свидетелем его последних минут, когда слабое дыхание кристаллизовалось и осело на лице ледяными крупицами. Ещё несколько тел лежали поодаль, но на их изучение у меня не было ни времени, ни желания. Нужно скорей возвращаться к избушке.
Дорога назад заняла гораздо меньше времени. Зная теперь хорошо местность, я пошёл напрямик через скалистое плато, срезая таким образом порядочное расстояние. У самых отрогов, преодолевая болото, я увидел крупную стаю белых куропаток, кормившуюся почками кустарника. Перебравшись на южную сторону водораздельной гряды скал, я смог наконец рассмотреть вдали очертания избы. А спустя совсем немного времени, дёрнув за деревянную ручку, открыл скрипящую дверь.
Пока мои глаза привыкали к сумраку помещения, я вспомнил, что видел при входе следы человека, ведущие в обратную сторону. Значит, кто-то из моих гостей покинул в моё отсутствие избу. Так и есть. Место под стенкой, где спал мужчина, пустовало. Тут я встретился взглядом с девушкой: она внимательно меня изучала и, казалось, хотела о чём-то спросить. Также я обратил внимание на гул пламени в печи и сопение воды в котелке, отметив про себя, что люди, с которыми столкнула меня судьба, пусть и неизвестные, даже немного загадочные, но хозяйственные и знают, с чего начинать северный день.
Пока я так думал, девушка продолжала внимательно за мною следить. Никто не нарушал молчание.
– Скажите, как Вас зовут? – начал я первым, стараясь припомнить, как вежливо говорить с незнакомыми людьми. За месяц лесной жизни я немного одичал, и теперь вынужден был возвращаться к поведению цивилизованного человека, с которым так долго и трудно расставался.
Девушка ответила просто и даже с какой-то лёгкостью.
– Меня зовут Амелия, а Вы, наверное, полицейский?
– Нет, с чего Вы взяли?
Теперь она посмотрела на меня с некоторым удивлением.