Андрей Следопыт – Вершины западых гор (страница 5)

Метель всё не утихала. От скуки я принялся ходить вокруг волокуш, стараясь согреться. К обеду небо затянуло тучами, и пошёл густой снег, окончательно похоронив надежды добраться сегодня до избы. Чтобы чем-то себя занять, наломал хвойных веток и построил из них нечто вроде изгороди, защищавшей меня от ветра. В конце концов, после долгих и неудачных попыток удалось разжечь крохотный костерок. Попивая чай и укутываясь по самый нос в одеяло, я не спеша, с приобретённой на Севере флегматичностью, то ли о чём-то думал, то ли просто ждал.

К вечеру ветер стал утихать. Надев лыжи, я отправился на разведку. Снег ещё шёл. Но был таким редким, что не мешал рассмотреть тёмное пятно еловой рощи в километре от лагеря. Взобравшись на холм, я постарался сориентироваться. Нужно было хоть приблизительно определить направление. Однако всё, что видели мои глаза, – монотонный северный пейзаж: рощи хилых лиственниц, как две капли воды похожие друг на друга, белые зеркала болот. Снег опять разошёлся, скрыв отдалённые перспективы. Не найдя ответа, я спустился с холма и побрёл назад к волокушам. Нашёл их не сразу. Вечерний сумрак скрыл под собой долины. Сани, почти занесённые снегом, одиноко стояли у покосившейся изгороди.

Поужинав куском ветчины, я вновь укутался в одеяло. Сон не шёл. Несмотря на непростое положение, я всё-таки с огромным удовольствием предавался ощущению тепла и защиты, которое давало нехитрое убежище. Тепло разливалось по телу. Давно перестали гудеть уставшие ноги. В тысячный раз я поблагодарил судьбу, что метель застала на обратном пути. Под рукой были продукты, инструменты, тёплое одеяло. И даже сами волокуши служили мне удобной кроватью. А что бы я делал без всего этого? И, не успев подумать над вопросом, провалился в сон.

Однако следующий день принёс одни разочарования. Выбираясь из-под одеяла и снежных наносов, я уже определил по звукам, что кругом происходило нечто знаменательное. Ветер выл с такой свирепостью, как, пожалуй, выли бы несколько сотен очень злых и голодных волков. Снежная пелена скрывала всё. Холод начал проникать под одежду. Нужно что-то срочно делать. Задыхаясь от ветра, ослеплённый колючим снегом, я пополз к сломанной изгороди. С огромным трудом наломав веток, принялся мастерить из них косой навес. Но злые порывы вьюги раз за разом вырывали их из рук. Волокуши скрылись в сугробах. Теперь у меня остался последний шанс на спасение. Укутавшись посильнее в одеяло, проваливаясь по колено в рыхлый снег, я пошёл. Пошёл к той еловой роще, которую лишь мельком видел с холма. Это была последняя надежда!

К счастью, вчера я отметил: ельник находится по направлению немного правее от того, куда смотрел нос волокуш. Это знание оказалось решающим фактором успеха. Спустя какое-то время я рассмотрел в снежной пелене тёмные кроны деревьев. Забравшись в самую глубину крохотного массива, разорвав при этом кожу и одежду об острые ветви, я укрылся от прямого удара стихии. В глубине рощи, под сенью густых еловых крон, царил таинственный сумрак. Лишь особенно сильные порывы ветра нарушали покой этого места.

Немного отдышавшись, я разжёг костёр. Языки пламени жадно стали хватать смолистые ветки. Огонь весело затрещал, разгоняя окружавшую тишину. Наломав огромную кучу лапника, я постелил себе постель. Рядом, облокотившись о ствол дерева, лежало трухлявое бревно. Оно послужит мне дровами на всю ночь. Есть было нечего, оставалось спать. Развалившись на мягкой постели, устроившись поудобнее меж сучков, я постарался хоть немного забыться. В момент, когда ветер утих, пламя костра взметнулось ввысь. Тихо шурша, опускался на лагерь снег. Роща состояла из нескольких сотен больших деревьев. Словно колонны в древних храмах, стволы уходили вверх, подпирая низкое небо. Загадочный сумрак окутал меня, лагерь. Костёр горел слабо. Дрожащие блики играли на снегу, подчёркивая таинственность этого места. Туманные образы появлялись и пропадали, теснились кругом. А я, согретый, уставший от пережитых волнений, провалился в царство сонного покоя.

Ночью меня тревожили странные шорохи и звуки. Проснувшись до рассвета, я обнаружил, что метель кончилась, ветер утих, а в просветах крон сверкали звёзды. Встав и отряхнув одеяло от налипшего снега, я отправился на поиски волокуш. Снег звонко захрустел под лыжами. Покинув ельник, я вновь вышел к голой тундре. Северное сияние обожгло край горизонта, рассыпалось множеством цветов по ночному небосклону.

Долго я бродил в тщетных поисках. Метель всё скрыла, всё выровняла и сгладила. В голове был полный беспорядок. Куда идти? Где искать вещи? Всё вокруг выглядело по-новому, незнакомо. Даже лыжи не спасали от рыхлого снега. Каждый шаг давался с трудом. Наст был смётён ветром, разбит и распушён.

Давно рассвело. А я всё ходил кругами в тщетных поисках. Летели часы. Наконец пришло осознание бесполезности продолжать поиски. Волокуши пропали, и, скорее всего, погребены под многометровым слоем снега. Оставалось только одно – скорее возвращаться к избушке.

Мой путь пролегал по обширной долине. Часто её пересекали лиственничные рощи, серьёзно затрудняя движение. Погода, наконец, совершенно успокоилась. Настал ясный и солнечный день. Добравшись до водораздельной гряды скал, я поднялся по косогору. Скалистый гребень должен был рано или поздно вывести меня к избе. Свежий снег сверкал и искрился, слепя глаза. Из-за этого я едва не скатился в расщелину, зацепившись за ветку ветровального дерева. Сугробы после метели потучнели, как свежее тесто. Повсюду лежали обломанные ветви.

Вот и изба. Несколько чахлых лиственниц не дают полностью увидеть строение. Я ускорил шаги. Ударом лыжной палки смахнул с ветвей снег. Путь свободен.

Но что это? Дверь почти скрыта за сугробом. На всём жилище вид какой-то оставленности, забытости. Подхожу ближе. На снегу замечаю след небольших лыж, почти смазанный ветром.

Берусь за ручку, дверь распахивается с тоскливым скрипом. В лицо бьёт волна тёплого воздуха, внутри темно! Протираю глаза: как непривычен после ослепительного солнечного света этот мрак. Но вот начинает вырисовываться определённая картина. Печь давно потухла и даже остыла. На кровати, запрокинув голову, лежит Филипп. Тяжёлое дыхание со свистом вырывается из приоткрытых губ. На шубе, служившей ему одеялом, безвольно покоится его рука.

Подойдя ближе, я понимаю, что он умирает. Болезненный взгляд, не лишённый, впрочем, сознания, провожает меня. Лишь приблизился к постели, больной сделал слабый жест, приглашая меня наклониться и приготовиться слушать. Так я и сделал. Филипп постарался собрать силы и мысли. Кратко и сбивчиво он начал свой рассказ, прерываясь каждые несколько минут, чтобы отдышаться. Из его слов я понял не всё, но то, что понял, было достаточно.

Лишь я их покинул, разыгралась метель. С каждым часом состояние Филиппа ухудшалось. Жар и лихорадка помутили рассудок. Сколько прошло времени, он не знал, думал, что несколько недель. И вот в момент кратковременного облегчения Филипп увидел, как его сестра, взяв лыжи, покинула избу.

Спустя несколько мгновений я нёсся по следам девушки, позабыв усталость. Колея от её лыж часто пропадала. Ветер утих на рассвете, следовательно, от момента, когда Амелия покинула избу, прошло несколько часов. Взлетев по косогору, на лету я определил, что следы вели к лагерю мертвецов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.