Андрей Скоробогатов – Дионисов — IV. Бестибойца (страница 9)

– Да бросьте, – она осторожно положила тупая и поднялась.

Он пискнул, увидел меня – и юркнул в виноградники. Знает, что я ругаться буду, что ворует драгоценные виноградины. Принялась прохаживаться между виноградных лоз, поглаживая листья.

– Вы испугались? Думали, я сбежала от вас? – спросила и игриво посмотрела через плечо. – Конечно, меня тяготит темница… Мало привычных людей. И ваши слуги не пускают меня в ваши подземелья, где, наверняка, есть алкоголь. Я словно зверь в клетке.

При упоминании клетки, кажется, вздрогнули и я, и она. Она продолжила идти, а затем внезапно развернулась. В глазах сверкнул безумный огонёк.

– Получается, это и есть ваш тайный виноградник? Очень интересные ягоды, будто светятся изнутри. И удобно. Здесь достаточно близко к поместью, здесь безопасно…

Шаль скользнула с плеч. Затем пальцы пробежали по пуговкам блузки…

– Марьяна, остановитесь, – попросил я.

– Возьмите меня, Александр, – холодным, даже немного пугающим голосом попросила она. – Возьмите меня прямо здесь, среди виноградников, под луной.

Я подошёл ближе, она обвила мою шею тонкими руками, а я принялся застёгивать пуговицы на блузке обратно.

– Марьяна, виноградник на этом поле должен быть чист от мира плотских утех. Благословение богини Дан. Если оно будет нарушено – к чертям полетит весь процесс.

Слабый аргумент, по правде сказать. Напрямую ничего такого жрицы не говорили, речь шла только о девственницах, топчущих виноград.

– Тогда мы можем вернуться в поместье, – зашептала она. – Там, конечно, много ушей, но моя спальня выглядит безопасной – в плане звукоизоляции. Я могу быть громкой…

Её руки перехватили мои ладони, направили в соответствующем направлении, а губы ужалили поцелуем Да уж, в тактильном плане девушки княжеской крови тоже оказались восхитительны. Как и в плане вкуса…

Я ответил на поцелуй, но после сказал чуть более твёрдо:

– Нет.

– Что?! Вы отказываете княжне? – Марьяна вздёрнула нос. – Почему? Я не кажусь вам привлекательной? Ни за что не поверю. Ага! Вы боитесь папеньку! Вы трус!..

На последней фразе я не выдержал и рассмеялся. Да и сама княжна осеклась, понимая, какую глупость сморозила.

– Разумеется, кажетесь. И я не боюсь князя, Марьяна. При прочих равных – я бы овладел вами даже на глазах его сиятельства Кирилла Кирилловича. Но у меня есть принципы. Вы – дама в беде, и вы – моя гость. Я в ответе за вас. И вы только что сказали, что чувствуете себя пленницей в клетке. По совокупности причин я не имею ни малейшего основания заняться с вами любовью. Иначе я перестану уважать себя.

Про себя я добавил ещё одну причину – уж что-то и так чересчур много девушек в моей жизни. Мне бы сначала с теми двумя, что уехали в Варш разобраться…

– Всё ясно, – фыркнула Марьяна, поднимая упавшую шаль. – Вы влюблены в кого-то, Александр. И этот кто-то – не я. Домашние уже поговаривали о какой-то рыжей профурсетке. Отвезите меня в поместье, мне холодно.

Когда мы садились на «Харлея» и княжна обняла меня со спины, я всё-таки добавил.

– Я понимаю, что вас скучно, но у вас уникальная возможность освоить что-то новое. Попрактиковаться в алхимии. У вас же есть ранг?

– Я абитур, – кивнула она. – Никогда не хотела стать выше.

– В таком случае – освойте какую-либо гражданскую профессию. Вообще не связанную с алхимией и дворянством. Просто задумайтесь, что будет, если дворянство падёт?

– Как это – падёт? Как в Британии в семнадцатом веке? Да бросьте, такого и быть не может.

Я мог бы рассказать много интересного о истории революций в моей прошлой жизни, но сдержался.

– Поверьте, если братия Сухого Закона случайно поднимет бунт безродного и неспособного пролетариата против дворян – мало не покажется никому. Включая Болотниковых. Поэтому…

– Пожалуй, буду упражняться в пении под фортепиано. Отличное занятие, когда страдаешь от неразделённых чувств! – сообщила Марьяна— Я тут обнаружила на третьем этаже, под башней, старый рояль, всё в паутине… Тётушка Марго сказала, что научит.

Что ж, я уже предчувствовал, что это будет мучение для всех домашних, но махнул рукой. На словах про «чувства» в голосе я услышал иронию, подумав – ну, и хорошо, что это она не взаправду.

– И ещё, Александр, – спросила она, когда мы уже подъезжали к поместью. – Мне хотя бы можно ходить ночью по Фламбергу в неглиже? Когда никто не видит?.

– Можно, – вздохнул я. – Только постарайтесь не при Стёпке, он ещё слишком молод для подобных зрелищ.

– А если это увидите вы, Саша? При вас – можно ходить голой?

– Почту это за честь.

Чем бы дитя не тешилось, что называется…

На следующее утро к поместью приехал совсем новый посыльный. Я как раз закончил утреннюю разминку и беседовал под шатром за чаем с княжной, укрывшейся от солдца и лишних глаз под широкополой шляпой, и Стёпкой – на тему современной музыки.

Таких посыльных я ещё не видел. Сверкающий, облитый золотой лепниной и с аляпистой, но интересной аэрографией автомобиль. Оттуда вышел полный, несколько странной внешности юноша в цветастом камзоле и высоким тенором провозгласил:

– Уважаемый Александр де Онисов! Вас приглашает явиться его сиятельство Модест Матвеевич Черепанов, граф Речного графства, наместник удалённых владений Рио-Ройо, и иных, и иных…

– По какому делу? – осведомился я.

– Просит явиться по делу чрезвычайной важности, в детали которого я не посвящён.

– И когда он меня изволит ждать?

– В кратчайшие сроки! Желательно – немедленно, сегодня! Мы можем вас довезти.

Ну, по поводу «немедленно» – я уж сам позволю себя решать.

– Я подумаю, – кивнул я, закрыл ворота и вернулся под шатёр. – Итак, Марьяна, на чём мы остановились?.. На электро-люмпен-польке? И каков ваш любимый композитор?

– Скорее, не композитор, речь о бандах… Электро-люмпен-польку играют банды, родственные байкерам…

– Я подожду! – крикнул с дороги посыльный и остался стоять рядом с машиной, покорно сложив руки.

– Какой настырный юноша… – заметила княжна.

Мы потрепались ещё, я сделал несколько важных звонков – от поставщиков и от покупателей жмыха, изготовил парочку эликсиров, мы приступили к обеду, а посыльный всё стоял и стоял.

– Может, прогнать его уже к чертям, – предложила Ангелина. – Давай я с башни его пулемётом припугну?

– Не стоит, – покачал я головой. – Мне интересно, чем всё закончится. Кто кого!

– Какое-то очень серьёзное дело, вероятно, – заметил Кристобаль, разглядывая посыльного из окна. – Меня более удивляет то, что они именно приглашают, а не требуют прибыть. На Черепановых, насколько я помню их батюшку, это не похоже.

– Предполагаете, Кристоф, что это какое-то деловое предложение? А не ультиматум?

– Судя по всему – да. Либо – это какая-то ловушка. Только вот как проверить?

Вдруг меня осенило. Быстро дообедав, я прошёлся к посыльному и спросил:

– А ну-ка дайте визитку князя.

Юноша кивнул и протянул визитку. Карточка в золочёной оправе, с вензелями, печатями. Всё выглядело правдоподобно. А главное – на обороте был телефон.

Да уж, совсем отвык – в некоторых ситуациях забываю о таком чуде техники. Я тут же направился в кабинет и набрал номер. После непродолжительной беседы с секретарями, наконец, я услышал голос Модеста Матвеевича.

– Да-да, Александр, рад вас слышать. Как я понимаю, вы решили удостовериться, точно ли это я отправил за вами. Можете быть уверены – я.

– Ага. В таком случае, возможно, вы отпустите своих людей и поделитесь деталями дела по телефону?

– Увы, нет. Это не телефонный разговор. Понимаете, телефонные сети находятся в ведении княжеской администрации, ими управляет множество людей, а значит…

– Всё понятно, вы боитесь прослушки, – прервал я графа. – Тогда вопрос – дело касается наших текущих… взаимоотношений?

– Скорее нет, чем да. Новое дело.

– И с Замойскими это не связано? – на всякий случай уточнил я. – Помнится, вы горевали об утрате в газетных статьях.

Граф рассмеялся:

– Нет, считайте, что это всё уже в прошлом.

– Хорошо, тогда ещё вопрос – это может быть мне выгодно?