Андрей Сизов – Некто в красном фраке (страница 9)

Джек остановил машину и выглянул в окно. Он увидел – примерно в пятидесяти ярдах от него за серебристо-металлическим зданием автосервиса и шиномонтажа и обширной стоянкой перед ним проблёскивала на солнце огромная чугунная решётчатая ограда, очевидно принадлежащая кладбищу. Железная ограда скрывала собой территорию кладбища, частично обнажая размытые, но вполне угадываемые черты аккуратно вырытых могил и надгробных плит.

3

«Отца похоронили в этом месте почти пятнадцать лет назад», – принялся вспоминать Джек внезапную кончину своего отца, умершего в сорок восемь лет при загадочных обстоятельствах. На него данное событие произвело тогда неизгладимое впечатление. Хотя и раньше Джек знал, что и у его деда, и у его отца имелись хронические проблемы с сердцем, но к ранней смерти отца он морально оказался не готов. Мать позвонила ему с целью сообщить печальную новость, когда Джек находился в рабочей командировке в Сент-Луисе, куда он прибыл в качестве одного из специалистов на местную фабрику по производству обуви. Тогда он работал в одной рекламной компании, что занималась продвижением товаров на рынке услуг. Лишь услышав ошеломлённый, истерический, практически вопящий голос матери, сообщающий о смерти отца, Джек мгновенно обомлел, телефонная трубка повисла у него в руке. Ему в тот момент пришлось прилагать усилия, чтобы не выронить её из рук. «Как умер? Когда?» – это всё, что смог он выговорить. На том конце провода он услышал горестные всхлипы, после которых был дан ответ.

Выяснилось, что отец был обнаружен мёртвым в своём рабочем офисе. По словам его коллеги Марва Джойса, обнаружившего тело, Мартин Уоллес лежал неподвижно на полу возле стола со вздёрнутыми вверх руками. Слишком необычным показалось Джеку, что у человека, умершего от инфаркта, были вздёрнуты руки вверх. Всё выглядело так, будто бы он пытался кого-то остановить… перед тем, как его убили. Правда, Джек не очень понимал, кому могло понадобиться убивать его отца, ведь врагов как таковых у него не было. Но на этом странности в рассказе Марва не заканчивались. Джойс сообщил, что, обнаружив того без сознания, сразу же подбежал к нему, думая, что Мартина ещё можно было спасти, но после проверки пульса на запястье осознал, что тому уже ничем не помочь. Джойс тут же метнулся к прочим своим коллегам и сказал им, что обнаружил Мартина Уоллеса мёртвым в собственном кабинете. Немедленно была вызвана полиция. Через полчаса констебль Прайс прибыл на место происшествия, а вместе с ним приехали судмедэксперты с фургоном местного морга. После обследования тела эксперты не обнаружили ничего, что указывало бы на насильственный характер смерти, однако, было обращено внимание на то, что взгляд у покойника был чрезмерно испуганным, будто перед смертью его кто-то напугал.

Но полиция всё же настояла на том, что это был именно инфаркт. В пользу этого свидетельствовала медицинская карта Мартина Дональда Уоллеса, в которой были засвидетельствованы постоянные жалобы от него на боли в сердце в течение последнего года как минимум, не считая ещё ранее перенесённого микроинфаркта, случившегося в 1964 году. Уголовное дело не было возбуждено из-за отсутствия состава преступления. При этом вскрытие было произведено лишь через два дня, когда токсичные вещества уже могли быть выведены из тела. И, конечно же, ничего, что говорило бы именно об убийстве, не было обнаружено.

«Да, вероятно, это был яд, – эта мысль посетила Джека через несколько недель после смерти отца, – только лишь при помощи яда его могли убить. Его однозначно убили, в этом сомневаться не приходится». Он хотя и не сразу пришёл к выводу о насильственной смерти отца, но уже сейчас, по прошествии четырнадцати с половиной лет, нисколько не сомневался – произошло убийство. Джек также заподозрил, что полиция сознательно тянула с проведением экспертизы, подождав, когда яд будет выведен из организма покойного отца. Впрочем, он не исключал и банальной халатности, которая могла привести к затягиванию процесса вскрытия. А может, это был бюрократический маразм. Кто мог знать это наверняка?

Джек очень сожалел, что не мог в то время никак повлиять на ускорение процесса вскрытия тела отца. Он лишь на четвёртый день сумел прибыть в Вест-Хэмпшир из Сент-Луиса. Джек добирался туда на своём автомобиле (на том самом кадиллаке, уничтоженном пьяным водителем фуры), проезжая долгий путь через Канзас-Сити, Омаху, Рапид-Сити и через крупнейший город Монтаны – Биллингс. Сент-Луис находился в 1410 милях от его города, поэтому Джек на дорогу потратил трое суток, периодически останавливаясь в местных захудалых мотелях и гостиницах, чтобы хоть немного, но передохнуть. К похоронам, назначенным на пятый день, он успел прикатить обратно.

Из-за первичного шока, испытанного в день смерти отца и продлившегося в последующий месяц, Джеку явно было не до выяснения фактических обстоятельств смерти Уоллеса-старшего. Всё держалось на эмоциональном восприятии случившейся трагедии. Рациональности не было места – ажиотаж превалировал над всем, как это часто бывает в подобные моменты. Поскольку теперь он не находил себе места, Джек стал здорово пить. Для него выпить два или даже три бокала пива и несколько стопок с водкой, или вермутом, или вином, в один день не было уже проблемой. Он начал пить, поскольку его накатами стали посещать мысли о том, что и он умрёт в таком же возрасте от внезапного инфаркта. Безосновательные переживания захлестнули его, взяв, по сути, в заложники. Правда, продолжалось это недолго, в течение где-то недели-двух – до того момента, пока на него не нашло озарение.

В один из февральских дней он сидел в баре, пропахшем удушающим запахом табака и алкоголя, и, как обычно, пил бурбон. Сейчас бармен наливал ему очередную порцию, пока Джек безучастно следил за этим процессом.

– Джек, тебе, может, хватит? – внезапно выпалил бармен, переставляя бутылку с виски обратно на место.

– Нормально-нормально, лей ещё. Мне надо конкретно выпить. – проговорил Джек не очень трезвым, поддатым голосом, склонив голову над стойкой.

Неожиданно для Джека откуда-то сзади послышался чей-то тихий старческий голос: «Налейте мне что-нибудь крепкое». Джек не сумел его распознать и обернулся в сторону. Рядом с ним садился друг его отца Гилберт Сноу.

– Как скажите, мистер Сноу. – бармен повернулся к полке из плотного дерева со спиртным и взял оттуда бутылку текилы. – Текила сойдёт? – спросил он у господина Сноу.

– Да, вполне.

Всё это время Джек глядел на Сноу со странным выражением лица. Он почему-то заподозрил неладное, смотря на то, как знакомый его отца не обращает на него никакого внимания, будто бы не знал Джека вовсе. Это произвело весьма удручающее впечатление на Джека, из-за чего он немедленно поздоровался с мистером Сноу, чтобы наконец между ними завязался разговор. При это Джек понимал, что неслучайно встретил сегодня в баре его и что тот специально зашёл в тот момент, когда здесь находился он.

– Добрый день, Гилберт.

– А, здравствуй, Джек… – Сноу весьма наигранно сделал вид, что лишь сейчас сумел заметить его. – Ты, я гляжу, все дни напролёт околачиваешься здесь. Ты переживаешь из-за кончины своего отца? Верно говорю?

– Вы правы. Я никак не могу прийти в себя после его смерти. Я поверить не мог в то, что он умер.

– Действительно смерть Марти была преждевременной. Для меня это тоже стало шоком, честно скажу. Мне-то почти шестьдесят лет уже, поэтому мне было очень жаль его. Так рано умирать… Но ты, я думаю, зря занимаешься тем, что безвылазно сидишь здесь и пьёшь.

– Старина Гилберт, я очень не хочу умирать так рано. Ты ведь знаешь, у нас в семье есть сердечники. Я полагаю, что меня ждёт та же участь.

– А что если я тебе скажу, что твой отец умер не своей смертью? – Гилберт строго посмотрел на него.

У Джека от услышанного расширились глаза, он поднял голову и как-то сильно оживился, будто резко протрезвев. Впервые мысль, посетившая его, – когда мать сказала ему, что у отца, обнаруженного мёртвым, были вскинуты руки, а на лице была испуганная гримаса, – вновь возникла в его сознании и дала о себе знать. Он вспомнил, что уже тогда заподозрил, что его отец был всё же убит и убит, скорее всего, кем-то из коллег по работе. И как он об этом мог забыть? Теперь Джек, кажется, окончательно прозрел. Он действительно и раньше знал об этом. Всегда знал и всегда думал об этом. Он вдруг понял, что совершенно напрасно пытается «излечить» своё горе алкоголем.

«Чёрт, и зачем же я пил всё это время? – подумал внезапно для себя самого Джек. – Я боялся, что умру столь же рано, как и мой собственный отец? Тем более, как выясняется, он умер, похоже, не своей смертью… Да, у него и раньше болело сердце, и он постоянно на это жаловался в последнее время. Но это не значит, в конце концов, что именно из-за наследственных проблем со здоровьем он скончался. И зачем я пытаюсь загубить себя, если надо взять себя в руки и разобраться, что же произошло на самом деле?»

Кажется, именно в этот момент Джек начал приходить в себя, выходя из морально сломленного состояния. Он развернулся вполоборота, глядя в лицо Сноу. Джек не знал, что ему ответить на вопрос, прозвучавший как гром среди ясного неба. Просидев полминуты молча и обдумывая сказанное стариком Гилбертом, Джек наконец спросил.