Андрей Сизов – Некто в красном фраке (страница 8)
«Фууух, пронесло, чёрт побери! – сдерживая одышку от пережитого испуга, пробормотал взволнованно Джек. – И что на меня нашло? Это всё проклятые горы, будь они неладны… О, кажется, это новенький мерседес прошлого года выпуска. Дабл-ю сто двадцать шесть, вроде бы. Если мне не изменяет память. Но мне такой не светит в ближайшее время, чёрт…» Он лишь тяжело вздохнул.
Уже через двадцать минут Джек напрочь забыл об этом «малозначительном инциденте». Да, в его понимании это и был самый настоящий «малозначительный инцидент». Он полагал, что раз ничего не произошло страшного, то, значит, всё в порядке и беспокоиться об этом вряд ли стоит. Есть вещи, о которых нужно думать гораздо сильнее. Впрочем, раз всё в порядке, то можно и закурить, чтобы хоть как-то снять оставшийся осадок. Осадок, несомненно, после такого останется и продержится какое-то время. Это было неизбежным событием. Таким же неизбежным, как снег зимой. Эти места, охотно бы согласились с данным утверждением, если бы у них было сознание. Хотя… кто сказал, что у этих мест не было сознания? Может, очень даже оно у них было, кто знает. Почему мы, собственно, привыкли думать, что вещи не обладают мыслительными свойствами?
Джек быстро достал папиросу из упаковки, затем зажал её в зубах и достал из кармана пиджака металлическую зажигалку, подаренную бывшей женой на тридцатилетие в 1977 году. Почти каждый раз, когда он доставал её, в очередной раз закуривая сигарету, то вспоминал о тех славных временах, когда он ещё не был разведён с женой, когда ещё была жива их дочь, которая погибнет спустя два года после того, как была подарена эта шикарная зажигалка производства компании «Зиппо Мануфакчерин Компани».
«Да уж, семьдесят седьмой год, матерь божья!» – усмехнулся Джек, поднося красно-синее пламя, вырывающееся из зажигалки, к кончику восхитительной сигареты. Он обожал курить. Это было прекрасным способом расслабиться, спокойно всё обмозговать, подумать о чём-нибудь. Так, по крайней мере, он сам считал. Он курил последние лет пятнадцать, если даже не больше. Сигаретные затяжки здорово его выручали в сложные жизненные моменты.
Джек обдал сигарету пламенем и закурил. Он от души сделал сильную мощную затяжку, после чего весьма громко закашлял. Пришлось стучать себя по груди, чтобы хоть как-то купировать вырывающийся изнутри кашель. «Чёрт возьми!» – проговорил он. В конце концов, кашель прошёл, и он затянулся вновь, но уже без такого же боевого настроя, как в первый раз.
Он включил радио, без которого было довольно-таки скучно, и принялся переключать волны, пока не дошёл до своей любимой радиостанции, по которой частенько пускали хорошую рок-музыку. Он включил эту станцию, и оттуда понеслась оглушительная, но очень приятная слуху песня «You've Got Another Thing Comin'» британской группы Judas Priest. Джек особо не любил подпевать своим голосом, лишённым практически напрочь музыкального тембра (при этом он иногда играл на гитаре и пел речитативом песни собственного сочинения). Он больше предпочитал мычать под ритм песни, что, собственно, и делал сейчас. Невольно на его лице расплылась улыбка, когда он подъезжал к Бозмену, до которого оставалось всего лишь пара-тройка миль, однако город уже прекрасно был виден из того места, где проезжал Джек.
Юго-восточнее Бозмена, находясь далее до поворота с трассы, располагался Вест-Хэмпшир, который частично пролегал на холмистом склоне, что находился в предгории Скалистых гор, уже показывающих гордо свои припорошенные снегом вершины. Джек объехал Бозмен, что показался лишь несколькими коттеджными домами возле дороги, скрывавшими остальной город, в котором не было места высоким зданиям. Ещё три мили он проехал на восток по трассе, которая затем сильнее скосилась на юго-восток в том же месте, где находился поворот с указателем на Вест-Хэмпшир.
Проехав через широкую шоссейную развязку, Джек очутился на Бриф-роуд. Это была главная дорожная артерия, соединяющая Вест-Хэмпшир с остальным миром, без всякого преувеличения. Сложно даже переоценить роль Бриф-роуд, которая являлась единственным возможным выездом из города и въездом в него. По утрам в будние дни, когда некоторые жители города ехали на работу в Бозмен, или в Три-Форкс, или в Хелену, или ещё куда, здесь, на этой улице, скапливались совершенно фантасмагорические пробки, из-за чего выезд из города в такие моменты становился просто невозможным и превращался в откровенное испытание для водителей, особенно, когда солнце неистово напекало в конце июля – в самое жаркое время в этих местах. Правда, длилось такое состояние обычно недолго – примерно в течение часа, то есть с четверти восьмого до четверти девятого. Бриф-роуд забавным образом была обособленно отделена от всего остального Вест-Хэмпшира тоненькой полоской длиной в три мили. Сама Бриф-роуд имела по одной дорожной полосе для выезда и для въезда. Не позавидуешь тем бедолагам, которым приходится жариться на солнце, но что тут поделаешь. Эта дорога пересекала ручей Бэар Крик (дословно «медвежий ручей»), при этом была прижата с востока холмистой и лесистой местностью с выступающими из-за неё серо-скальными горными вершинами, макушки которых великолепно блестели, греясь в лучах солнца. На подъезде уже непосредственно к городу виднелась высокая табличка с надписью «ПОЛМИЛИ ВЕСТ-ХЭМПШИР». Было хорошо заметно, что повесили её недавно. Об этом позаботился нынешний глава городского собрания Мэтт Шелдон. Мимо этой таблички только что проехал Джек на своём додже.
Чем ближе он подбирался к городу, несясь на достаточно высокой скорости, тем больше начинал нервничать. Он ещё не знал, как его примет город, который внезапно (а может, и не внезапно) решил потревожить. В груди появилось какое-то трепетное волнение, а на лопатках и на шее проступил пот. Джек содрогался так, будто был театральным актёром, который каждый раз перед выходом на сцену нервничал, боязливо думая, как его воспримет публика. Но учитывая, что это свойственно многим актёрам и что, как правило, актёры так или иначе преодолевают этот страх, лишь выйдя на сцену, то у Джека был весьма хороший шанс с тем же успехом заехать в город, где жители наверняка бы обрадовались его внезапному возвращению. У Джека много было старых друзей в Вест-Хэмпшире, да и просто всякого рода знакомых, которые однозначно относились к нему с уважением и симпатией. У него была неплохая репутация в глазах местных жителей. И конечно, жители города всячески следили за творчеством Джека, повести и романы которого они охотно читали благодаря орегонскому книжному издательству, располагавшемуся в уже упоминавшемся ранее Кламат-Фолсе. Книги издательства стали доходить до Вест-Хэмпшира не сразу, а примерно в 1984 году, то есть через шесть лет после того, как Джек переехал в Орегон и стал отправлять свои рукописи местному издательству. Это может, конечно, показаться удивительным, но Джек Уоллес не знал, что его книги попали в этот Богом забытый городок в южной Монтане. И если ему об этом бы сказали, то ни за что бы он не поверил. А дело было в общем в том, что издательство открыло свой филиал в Бозмене летом 1984 года, до этого открыв филиал в Биллингсе. По приезде в родной город для него это, конечно, станет сюрпризом. Причём, приятным сюрпризом.
Джек, сбавив скорость до пятнадцати миль в час, свернул направо с Бриф-роуд и очутился на северной оконечности города, попав на Спрингс-стрит, что пересекала поперёк район Спрингвуд и доходила до самого конца города, оканчиваясь возле территории текстильной фабрики, где был поворот на Даллас-авеню. Это была единственная фабрика в городе, которая функционировала. Она существовала здесь последние сто лет, с тех самых времён, когда появился город. Других фабрик здесь изначально не было, поскольку толка от них никакого нет в маленьком городке, в котором по последней переписи населения проживало около трёх тысяч жителей.
Джек неторопливо поехал по Спрингс-стрит, осматривая ранее знакомый город, часть которого была скрыта от обзора высокими кронами сосен и елей городского лесопарка Холлоуэй, который, как показалось Джеку, ещё сильнее оброс густой зелёной пеленой за последние двенадцать лет, пролетевших стремительно и практически незаметно. Верхушки деревьев пёстрыми и бархатистыми мазками, словно перенесёнными с полотна какой-нибудь дорогостоящей картины, показывались возле дороги. Они непринуждённо шевелились на лёгком и прохладно дующем с севера ветру, покачиваясь из стороны в сторону и игриво шурша своими шершавыми колючими ветвями. Джек сознательно хотел пропустить поворот на Роджерс-авеню, поскольку памятовал, что в той части города ничего не было особо запоминающегося, кроме разве что мрачного кладбища Хилтон-Драйв, стоящего на холме Холлоуэй и отталкивающего от себя не столько по причине своего предназначения, сколько из-за откровенно устрашающего и гнетущего внешнего вида, от которого Джеку в юности было не по себе, из-за чего он старался сторониться севера Роджерс-авеню. Да и сейчас он был от него не в восторге, лишь увидев краем глаза очень знакомое, до сих пор пробирающее до жуткой дрожи мелькание какого-то тёмного фрагмента, выступающего издалека.