Андрей Сизов – Некто в красном фраке (страница 25)
– Или невероятной ловкостью… – справедливо заметил Фредди, угрюмо глядя на констебля и его помощника.
– Я думаю, что взбиравшийся сюда осквернитель обладал недюжинным ростом. Ярда два-два с половиной. Но я не помню, чтобы в городе жили такие великаны. Что скажешь, Курт? – обратился он к констеблю.
Тот тяжело вздохнул, немного обдумал сказанное Флемингом, а после принялся рассудительно отвечать.
– Здесь что-то явно нечисто. Полагаю, что от нас ускользает какая-то немаловажная деталь… Которая нас способна привести к разгадке того, каким образом было изъято тело. Пока что рано делать какие-либо выводы.
– Да, я думаю, ты абсолютно прав. – охотно согласился Макс, облизывая пересохшие губы. – Как думаешь, кому могло понадобиться похищать тело и с какой, собственно, целью?
– Ты у меня спрашиваешь? – иронически вопросил Лэнгли. – Откуда я могу знать? Для определения мотива мы должны выяснить имя, совершившего столь варварское деяние… Я теперь думаю, как нам тебя вызволить отсюда.
Фредди, ничего не говоря, удалился к сараю, и вскоре вернулся оттуда с мотком светлой бечёвки.
– Хватайтесь за край верёвки, мистер… – могильщик несколько замялся, натужно пытаясь вспомнить фамилию помощника констебля.
– Флеминг! – резво напомнил ему тот.
– Да, верно. И как же я мог забыть эту фамилию? Вы, вероятно, являетесь дальним родственником известного писателя.
– Не уверен, честно говоря, но всё может быть. – усмехнулся тот, хватаясь за верёвку.
– Констебль! – обратился Фредди к Лэнгли. – На счёт три мы с Вами начнём вытягивать
– Понял. Приступаем тогда! – воодушевился констебль, и они приступили к вытаскиванию Флеминга из ямы.
3
В половину двенадцатого констебль вызвал по рации двух экспертов, которые в течение пятнадцати минут прибыли на кладбище. Помощник констебля встретил их у ворот и проводил до места преступления. Под руководством Курта Лэнгли они при помощи подъемника, любезно предоставленного могильщиком, подняли распахнутый гроб наверх. Помимо этого они спустились вниз и сняли отпечатки со следов подошв, оставшихся на земле, а после забрались обратно точно так же, как это до них проделал Флеминг.
Вернувшись в отдел вместе с экспертами ближе к четверти первого, констебль Лэнгли и его помощник немедленно приступили к расследованию загадочного преступления. Флеминг был занят массовым обзвоном магазинов в Бозмене, в которых могли продаваться подъёмники для гроба. А Лэнгли принялся наводить справки по Паккарду, могила которого была зверски выпотрошена. Он выяснил, что в городе проживала его единственная и прямая родственница Лора Смит (в девичестве Паккард), приходящаяся усопшему правнучкой. Констебль собирался сообщить ей о произошедшем, но чуть позже.
В это же самое время Джек продолжал упорно стучать по клавишам железной пишущей машинки, набирая текст своего романа. На столе возле него стояла опустошённая на треть бутылка бурбона. Он был не прочь выпить его, находясь, что называется, на рабочем месте. Это не только помогало взбодриться и вдохновиться, но и утолить жажду, нахлынувшую сегодня с практически ударной силой. И неудивительно, если к полудню за окном было восемьдесят градусов тепла (двадцать шесть по Цельсию).
А впрочем, Джек любил писать книги за бутылкой бурбона. Ему это доставляло удовольствие. Он легко мог за один присест расправиться с одной такой бутылкой. И кто-то может скажет, что нельзя столько пить без повода, просто так, но ответить на этот упрёк можно словами из библейской притчи:
Джек хотя и не мыслил в таких категориях, но всегда отвечал своей некогда жене, что выпивает, чтобы просто хорошо провести время, и что она не может запретить ему это делать. Стоит отметить, что это была одна из причин, по которой он с ней развёлся.
Джек только что дописал шестую главу романа, которую он нарёк как
Он вытащил из ложе машинки пропечатанную наполовину страницу и положил её поверх остальных листов книги, затем взял бумажную стопку, встряхнул её, выровняв края, и вскоре вышел из арендуемой комнаты отеля, оставив окно раскрытым нараспашку.
Сейчас Джек решил прогуляться до забегаловки «Сэлдон-ланч», находящейся на углу Вест-Лестер-авеню и Ланкастер-стрит.
Касательно Ланкастер-стрит. Это была, без преувеличения, великолепная улица со множеством ресторанов, магазинов и заведений в сфере услуг и развлечений. В самом её конце, в западном направлении, находился даже кинотеатр, единственный во всём городе. Ланкастер-стрит была эдаким оазисом посреди пустыни, местным Лас-Вегасом, правда, без казино, которого очень не хватало местным острым любителям азартных игр. Улица каждый день буквально пылала жизнью, которая сопровождалась оживлённым движением машин и пешеходов, громким раскатистым смехом и бурным дискурсом переговаривающихся между собой горожан. Она продолжала оставаться активной вплоть до одиннадцати ночи, пока не закрывался бар с дискотекой «Стрейзер-Бир», что располагался на углу с Мэдисон-авеню.
Стрейзер-Бир пользовался гораздо большей популярностью, чем даже знаменитый на весь город Дарк-Дезайр. Сюда приходило много молодёжи, особенно молодых пар. Это было прекрасное место, чтобы и выпить, и станцевать на огромном танцполе. Музыка, как правило, была представлена последними модными веяниями. Здесь преимущественно играла современная поп-музыка и, естественно, диско-музыка, с некоторыми проблесками утончённого джаза и грохочущего рока. Заведение принадлежало Джонатану Стрейзеру, местному бизнесмену и предпринимателю, владевшему также двумя магазинами на той же Ланкастер-стрит.
Ланкастер-стрит волей-неволей приманивала к себе всех жителей города своим гостеприимством и обилием доступных развлечений. Джек помнил, как будучи студентом постоянно шлялся по здешним клубам и заведениям со своими друзьями, в том числе и с Фрэнком Дейвисом, которому тогда было за тридцать. Но ещё он помнил, как иногда заходил в упоминаемую ранее
Он собирался там отобедать, а потом ещё походить по городу, посмотреть, насколько тот поменял свой облик за прошедшие годы. Затем Джек вернётся в отель и, вероятно, продолжит творить своё произведение. Таков был у него предварительный план.
Пока Джек шёл полмили вдоль Вест-Лестер-авеню, он вспомнил тот кошмарный сон, который приснился ему этой ночью. «Первая ночь здесь, и уже снится жуткий и отвратительный сон, – промелькнула у него мысль, как только он вспомнил о сне, – можно ли считать это простым совпадением, Джек? Да не бери ты в голову эту чушь. Мало ли по какой причине тебе могло такое присниться… Духота, эта чёртова духота! Прав был Болтун Дейвис, что в отеле чрезвычайно невыносимо в жару. Ведь кондиционеры не работают там ни черта. Сон был настолько мерзким, что даже передать его крайне сложно, а уж представить»…
Джек неспешно шёл, вспоминая те кошмарные образы, которые промелькнули перед его умственным взором, пока он спал без задних ног. Сначала во сне он увидел вылезающего из могилы отца и что-то невнятно бормочущего. Его свисающая окровавленная кожа была покрыта какой-то зелёной плесенью, в которой барахтались различного рода насекомые. Сквозь кожу заметно проступал скелет. Больше всего было обезображено лицо с ужасающе пустыми глазницами, в которых можно было разглядеть только смерть и ничего более.
Затем Джеку приснилась его мёртвая дочь, которая будто бы его спрашивала о том, почему он допустил её смерть. Джек вроде как пытался слезливо ответить, что он не виноват в её смерти, но лицо призрака исказилось до неузнаваемости, превратившись в омертвевшую гримасу. После этого Уоллес резко проснулся, обливаясь градом из холодного пота. На часах, тикающих в обычном размеренном, умиротворяющем темпе, была половина четвёртого.
Джек, миновав полквартала, только что пересёк Грин-Трейл-стрит. Он, перейдя дорогу, остановился как вкопанный под падавшей на землю тенью от ветвистой, уже не цветущей черёмухи. Его всерьёз обеспокоило то, что в первую же ночёвку, проведённую в Вест-Хэмпшире, ему приснился столь несусветный кошмар.
Подобного рода сны последний раз посещали его более года назад. И то только по той причине, что тогда он накануне здорово изнервничался, когда судился с писателем из Оклахомы Робертом Бувье, пытавшимся отсудить у него право на роман «Отель смерти», поскольку тот посчитал, что Джек якобы своровал у него сюжетную идею, чего, конечно же, не было, и быть не могло, откровенно говоря. Уоллес был не тем человеком, чтобы у кого-то что-то красть.
Но сейчас-то не было предпосылок к тому, чтобы приснился отвратительный, дурно пахнущий сон… Или всё же были? По общему правилу, пробирающие до дрожи сны видятся людям лишь тогда, когда либо они переживают какую-нибудь стрессовую ситуацию, либо же