Андрей Сизов – Некто в красном фраке (страница 15)

– Привет, Джек! – вовремя поздоровался с ним Алан Бакстер, иначе бы тут могла случиться самая настоящая драка.

Невменяемость у Гаррисона была будь здоров, несмотря на то, что он производил впечатление уравновешенного человека. Болезнь сильно вывернула ему мозги набекрень, окончательно испортив его характер. Но надо сказать спасибо преподобному О'Коннору за то, что он каким-то непонятным образом сумел оказать благотворное влияние на мистера Гаррисона, сдерживая его внезапные порывы ярости. Иначе тот рано или поздно убил бы кого-нибудь. И это вовсе не шутка.

Гаррисон был в последнее время (этак, с начала августа) одержим идеей убийства. Он неоднократно делился своими мыслями с преподобным О'Коннором, жалуясь – именно жалуясь – на то, что во сне к нему якобы каждую ночь заявлялось некое отвратительное существо в обличии мертвеца с покосившимся лицом и восковой сваренной кожей и требовало от него принести ему в жертву трёх человек. Снившийся демон якобы угрожал Джонни, что если тот не будет следовать его указаниям, то он немедленно разделается с ним, заставив того умирать долго и мучительно. Гаррисон на полном серьёзе полагал, что это реально (хотя, может, так оно и было в самом деле), а потому по-настоящему испугался обещаний «демонического существа». Крыша-то у него барахлила так здорово, что пастор решил, что это очередной приступ бреда, никак несовместимый с реальностью.

Преподобный клал свою руку Джонни на плечо каждый раз, когда выслушивал этот по-настоящему безумный и бредовый рассказ, и успокаивал, стараясь вести разговор с ним, как с нормальным человеком, а не как с сумасшедшим. Правда, О'Коннор слушал Гаррисона всё же с лицом врача психиатрической клиники. Вероятно, что сами проповеди воздействовали на Гаррисона в меньшей степени, чем тихий, убаюкивающий – может, мелодичный, – голос пастора О’Коннора, который мог успокоить любых прихожан, даже не совсем вменяемых, подобных Гаррисону, вдове мисс Уильямс и так далее. Наверное, поэтому Сильвестру удавалось занимать должность главы местной общины в течение последних тринадцати лет. Он готов был выслушать любого, кто придёт к нему на исповедь. Местные жители уважали и любили его – именно за то, что он был готов успокоить, понять того человека, который пришёл к нему, независимо от причин внутреннего беспокойства. Он со всеми разговаривал на равных, без надменности в голосе. Чувство такта у него было развито наилучшим образом. В этом никому сомневаться не приходилось.

В последние несколько недель мистер Гаррисон вёл себя чересчур спокойно (для своего-то лёгкого помешательства). И многим, в том числе и Болтуну Дейвису, казалось, что тот окончательно стал нормальным человеком. Насколько же удивительным открытием для многих из присутствующих здесь сегодня было, когда Джонни Гаррисона вновь приступообразно окатила вспышка ярости и гнева, причём, на ровном месте.

Стоит обратить внимание, что именно на фоне приезда Морриса у Гаррисона вновь произошло обострение паранойи, что вылилось в столь бурную реакцию, которая затмила ему остатки разума (если они, конечно, были в его воспалённом мозгу). С чего бы это? Надо это спросить у эзотериков или специалистов по какому-нибудь оккультизму.

Те жители, у кого с памятью всё в порядке, помнят, как, заявившись в один из апрельских дней в «Бейкер-Шеф», Гаррисон агрессивно отреагировал на новенькую официантку Вирджинию, назвав её «дьявольской стервой» (кто-то воспримет и за комплимент, но только не Вирджиния и уж тем более не Джесси Рейнольдс). Помимо оскорблений он пытался напасть на неё с ножом с целью, вероятно, убить, но его остановил Эрл Прескотт, вовремя подбежавший к Вирджинии на помощь. Если бы не пекарь, Вирджиния была бы убита. Она до сих пор помнила тот случай и прощать его Гаррисону не собиралась, поскольку на неё это произвело сильное шокирующее впечатление.

Тогда после этого случая старину Гаррисона не пускали в пекарню в течение нескольких месяцев, напрочь запретив приходить ему сюда. Вирджиния, между прочим, также, как и Джек, была неместной и приехала сюда из провинциального городка в штате Колорадо несколько лет тому назад, когда Джека здесь уже не было (поэтому он ещё не подозревал о её существовании, пока разговаривал с Дейвисом и Бакстером). Но тогда болезнь обострилась у Джонни сама по себе, без воздействия извне.

Если хотя бы на секунду поверить безумным россказням самого Гаррисона, то можно с определённой долей скепсиса предположить, что одна из злых сущностей, обитавших в этих местах или, может, даже прибывшая недавно (причём, вполне конкретная), с которой у него была условная телепатическая связь, не желала иметь у себя под боком людей, способных помешать тем планам, которые, безусловно, у неё имелись…

В ночь с 24 на 25 августа ледяной голос, вновь зазвучавший у Джона в голове во время сна, но в этот раз без графического сопровождения (как бывало это раньше), приказал ему ждать дальнейших указаний, как только это окажется нужным для «демона».

Гаррисон в два часа ночи проснулся в холодном поту и, содрогнувшись от самой мысли об убийстве, безумно вытаращил глаза на потолок и застыл. Так он пролежал несколько часов, пока вновь не уснул. «Чёрт возьми, оставь меня в покое! ОСТАВЬ!» – жалобно простонал Гаррисон, прижимая руку ко лбу. Впрочем, к утру он вовсе забыл об этом сне.

Сущность терпеть не могла приезжих (прямо ксенофобия какая-то, честное слово!), поскольку она не знала, как с ними взаимодействовать, а это значит, что они вполне могли испортить ей все планы. Она убивала всех людей без разбора, даже тех, кто не мог причинить ей никакого вреда. Больше всего вреда, конечно же, ей могли нанести те немногие люди, которые с трудом поддавались её опьяняющему гипнотическому воздействию (такие, безусловно, проживали в городе).

Джонни по совпадению начал получать «сигналы» от некой сущности в тот момент, когда городу впервые был нанесён визит Освальдом Моррисом, приехавшим в Вест-Хэмпшир днём пятого августа и затем уехавшим обратно в тот же день. Моррис приезжал на кладбище…

– Привет, Алан! – поздоровался в ответ Джек и, перегнувшись через стол, пожал ему руку.

– Как житуха? – тут же поинтересовался Бакстер.

– Ну как тебе сказать… Наверное, могло быть и лучше. – нервно рассмеялся Джек.

– Я слышал, что у тебя погибла дочь семь лет назад. Соболезную тебе… – искренне посочувствовал ему Бакстер.

– Да, погибла. – опустив слегка вниз глаза, ответил безучастно Джек. – Спасибо за моральную поддержку!

Джесси Рейнольдс, пересчитав выручку, захлопнула кассовый ящик с деньгами, развернулась, прошла к стойке и, уперев локти в неё, обратилась к Джеку.

– Здравствуй, Джек! Рада тебя видеть вновь в своём заведении. – она, улыбаясь, ярко блеснула своими белыми зубами.

Джесси была чернокожей женщиной пятидесяти восьми лет с кудрявой седой шевелюрой на голове. Когда она улыбалась, её зубы всегда казались окружающим неестественно белыми.

– Привет, Джесс! – обернулся к ней Джек, стоя возле красного дивана, где сейчас сидели Дейвис и Бакстер. Он сделал несколько шагов в направлении стойки, неторопливо вышагивая. – Я так и думал, что ты по-прежнему держишь здесь свою пекарню.

– Как видишь. – горделиво усмехнулась она. – А я смотрю, ты особо и не изменился. Только разве…

– Разве что?

– У тебя, мне кажется, стало больше морщин на лбу.

– Да, есть такое. – подтвердил Джек, дотрагиваясь до лба рукой. – Знаешь, много потрясений свалилось на мою голову за последние несколько лет. Так что, скорее всего, это дало о себе знать.

– Ты развёлся? – тут же спросила Джесси. Она-то помнила, что он почти всегда приходил сюда со своей женой.

– Да, развёлся пять лет назад. Но это, поверь, было не самым страшным.

– Представляю. – тяжело вздохнула она. – Почему ты всё-таки вернулся в город? Я не думала, честно говоря, что ты снова окажешься здесь. Это из-за потрясений?

– Отчасти да. Но я приехал сюда ненадолго, я…

Из служебного помещения послышался голос официантки Хейли Дженкинс. Судя по всему, она просила подойти хозяйку к ней. Джесси Рейнольдс повернулась и ворча ушла восвояси.

– Извини, Джек, потом ещё поговорим.

– Ничего, я переживу. – слегка иронично усмехнулся Джек и вернулся к своим друзьям, сев на диван возле Бакстера напротив Фрэнка, который предусмотрительно пересел к Гаррисону.

– Джек, твой седьмой роман был чертовски хорош! – воодушевлённо проговорил Фрэнк. – Ну, этот… «Отель смерти». Да, точно. Так он и назывался.

– Да? – удивлённо вскинул брови Джек и сложил руки на груди, принявшись внимательно слушать Фрэнка. – Я, правда, так не считаю. По мне, он крайне неудачный.

– Напрасно так думаешь. У тебя там сюжет просто изумительный! Читал не отрываясь. Чёрт возьми, да я даже жене дал почитать, что я редко, кстати, делаю. И она тоже в восторге. Говорит, что это один из самых лучших детективных романов, который она когда-либо читала. Ей особо понравился главный персонаж – сыщик Дейл Стюарт. Он у тебя, я так понимаю, присутствует в трёх романах?

– Можно сказать, уже в четырёх. – смеясь сказал Джек, барабаня пальцами по ключице.

– Хм, и когда это произошло? У тебя ещё одна книга вышла, что ли? – теперь изумился Фрэнк.