Андрей Сизов – Некто в красном фраке (страница 12)

Вскоре Джек проехал мимо стоянки, миновав поворот на Браунинг-авеню, и двинулся далее по дороге, всё больше ускоряясь. По левую сторону от него показался очередной квартал, полностью копировавший предыдущий. По правой же стороне за территорией стоянки показалась заправка, привлекая внимание своим зелёным светящимся электронным табло, которое в тёмное время суток было невозможно не заметить. Здесь наливали два вида бензина и дизель. Стоимость была, как и везде, около доллара за галлон. У заправки, естественно, был свой небольшой магазин с весьма богатым ассортиментом товаров. За заправкой открывался вид на местный небольшой сквер. Сейчас Джек миновал поворот на Хьюстон-авеню, за которым мимолётом он увидел, наконец, некоторые очертания остального города, скрывавшегося ранее за зелёной пеленой гигантского лесопарка, который растянулся на два квартала между Нью-Кэррингтон-стрит и Ройял-стрит, между Хьюстон-авеню и Мэдисон-авеню.

7

Через двести ярдов, проехав мимо очередного жилого квартала, он съехал на Мейн-авеню. Надо сказать, что главный проспект города, вполне заслуживающий своё парадное название, имел протяжённость в две с половиной мили, рассекая через весь город, до середины пологого холма, там где стояли жилые дома, которые были видны много откуда, поскольку возвышались над всем городом. Джеку, несмотря на весомое расстояние, отсюда отчётливо были видны очертания двухэтажных фанерных домов, которые преимущественно имели светлый оттенок. Они красовались на склоне, поблёскивая своими заметно выступающими черепичными крышами на сегодняшнем аномально ярком и ослепительном солнце (из-за чего, собственно, Джек и был вынужден нацепить очень тёмные очки).

Дома выглядели точно так же, как и весной 1974 года, когда он покинул эти места (тогда он думал, что навсегда). На юге города кроме жилых домов не было ничего. Дома, дома, сплошные дома. Ряды из множества домов, наслаивающиеся плотно друг на друга. Этой оптической иллюзии вторил и холмистый ландшафт, поднимающийся плавно наверх. Кингстаун считался самым благоприятным для проживания районом. Поэтому домов там насчитывалось примерно пятьсот с лишним. Лишь вдоль последней улицы, поперечной городу, находилось сто сорок частных домовладений. Между домами дальше было ещё три ряда проездов, поперечных городу, и по ряду дорог, как бы продлевающих городские проспекты, которые в названии меняли окончание с «авеню» на «роуд» или же «драйвуэй» (в зависимости от значимости). Таким образом Мейн-авеню после пересечения с Форест-Хилл-стрит превращался в Мейн-драйвуэй, а Мэдисон-авеню – в Мэдисон-роуд. Три же проезда между рядами домов носили свои уникальные названия. Среди них были Саут-Хилл-стрит, Саут-Гринфилд-стрит и Саут-Драйв-стрит. Это были оконечные улицы юга города, за которыми далее ввысь по склону взбирался тернистый хвойный лес, густо заросший деревьями и кустарниками.

Лес относился к территории национального заповедника Галлатин. В некоторых местах, особенно там, где располагались очень крутые склоны или залежи ветровальных деревьев, были полностью непроходимые тропы, через которые пробраться на вершину холма было невозможно. Таким уже образом многие туристы пробовали подняться по опасным крутым склонам, но для них это всё, как правило, заканчивалось в лучшем случае ушибами, переломами, порезами, а в худшем – страшной гибелью. Около сотни туристов погибли за последние несколько лет, пытаясь вскарабкаться наверх. Никакие дорожные знаки, предупреждающие о чрезмерной опасности здешних мест, не останавливали их, и они продолжали упорствовать в своём стремлении. Одному Богу было известно, что таилось в головах этих безумных людей – можно даже сказать, фанатиков. Бешеных фанатиков, любым способом пытающихся убить себя. В основном, конечно же, это были приезжие туристы, очень плохо знавшие данные особенности местного рельефа. Жители Вест-Хэмпшира как никто другой прекрасно понимали, где именно безопаснее всего идти.

Сознательные туристы, отдающие себе отчёт в том, в какое место они приехали, пользовались услугами команды экскурсоводов из туристической компании «Флетчер'с Трейлхед» (дословно – начальная тропа Флетчера). Компанию возглавлял Альфред Флетчер, который весьма нескромно назвал её в честь самого себя, впрочем, как это делали некоторые другие предприниматели в городе. Однако, это придавало большую узнаваемость компании и делало ей хорошую рекламу, сделав его имя местечковым брендом. Мистер Флетчер был второй местной знаменитостью наравне с упомянутым Кларком Ноланом.

Он основал туристическую компанию в 1969 году, ещё будучи студентом университета Монтаны, располагавшегося в Бозмене, вместе со своим сокурсником Алексом Гастингсом, ставшим главным экскурсоводом во Флетчер'с Трейлхед. Несмотря на то, что они вместе основали компанию, Алексу была отведена второстепенная роль, с чем тот явно смирился, хотя и жалел об этом потом. У Флетчера был жёсткий, авторитарный стиль управления своим бизнесом. Он относился к категории любителей «жёстких переговоров», и это зачастую давало ему нужный результат. Да, весьма грубо, агрессивно, но действенно. Именно так он и думал. Правда, например, Алексу такой подход не нравился, поскольку Флетчер был достаточно суров со своими подчинёнными. И зачастую он доводил их до белого каления. Никто перечить ему не смел, по его глубокому убеждению. Флетчер чересчур жесток был по отношению к ним. Он считал позволительным оскорблять, унижать своих людей.

Но никто ничего поделать не мог. У Флетчера была определённая договорённость с окружным шерифом – как с нынешним, так и с предыдущим. Единственным человеком, который здорово нервировал Альфреда, был нынешний констебль Лэнгли. Флетчер считал его чуть ли не самым «свирепым самодуром», который «мог только прикапываться». Но Лэнгли служил закону, а не интересам Флетчера и его компании, поэтому, конечно, Альфред не без основания полагал, что Лэнгли через своего помощника ведёт слежку за ним, собирает досье, в общем, шпионит. Чтобы потом упечь его за решётку, естественно (а иначе для чего он мог следить за ним, только чтобы посадить). Если бы Флетчер был чист перед законом, то ему не пришлось бы об этом беспокоиться. У него за последние два с лишним года разразилась настоящая паранойя вместе с манией преследования. Он уже думал, как избавиться от надоевшего ему Лэнгли…

8

Джек покатил на своём додже по Мейн-авеню, глядя вперёд на расстилающийся перед ним вид на деловой центр Вест-Хэмпшира. Вон уже вдалеке показался светло-каменный обелиск, установленный в самом сердце города – на главной его площади, находившейся рядом с городским парком, который пока что был скрыт за чередой краснокирпичных домов. Лишь его светло-зелёная кромка частично показывалась из-за угла возле площади имени Джона Бозмена, который поспособствовал прокладыванию связующего пути между западом Монтаны и Орегонским трактом.

Его путь получил название Бозменского тракта, существующего и по сей день в виде дороги, по которой добирался и Джек Уоллес из Медфорда сюда. Судьба Джона Бозмена во многом схожа с судьбой основателя Вест-Хэмпшира Джима Спрингвуда. Оба погибли при невыясненных обстоятельствах и практически в одно время. Поговаривают, что мистер Бозмен мог быть убит в стычке с индейским племенем черноногих. Также существует версия, согласно которой он был убит своим соратником Томом Ковэром. Убийство произошло неподалёку от местной крупной реки Йеллоустон. Обстоятельства смерти так и не были выяснены, что наталкивает на мысль о том, что Джон Бозмен был, вероятно, убит местными злыми сверхъестественными силами, издавна обитавшими в этом регионе и убившими Джима Спрингвуда, раз по-другому невозможно объяснить ту зловещую загадочность, которая, как правило, была присуща историям о странной гибели этих путешественников. Места хранили эту тайну вплоть до сегодняшнего момента своим гробовым молчанием. По-зловещему немым и пустынным…

До площади, по ощущениям Джека, оставалось не более полутора миль – у него был отличный, что называется, глазомер, чтобы навскидку определять расстояние. Наверное, он выработал в себе данную способность благодаря почти двадцатилетнему опыту вождения машиной, когда хочешь не хочешь, а приходится примеряться, чтобы не пропустить очередной поворот, особенно если сложно определить, какой из них нужен.

Он проехал один квартал мимо местного почтового отделения Почтовой службы США, которое было представлено в виде бежевого блокового здания, построенного ещё во времена президентства Франклина Рузвельта. Здание хоть и было возведено полвека назад, однако до сих пор неплохо сохранилось, поскольку было построено из хорошего железобетона. За почтой находилось вытянутое серое кирпичное здание, принадлежащее местной страховой компании, в которой, кстати, успел поработать покойный Мартин Уоллес, отец Джека. Справа напротив почты и офиса страховой компании «Рэд Лайонс Инсьюрэнс» с огромной эмблемой над входом, где была изображена на английский манер морда красного льва с обрамлением в виде оливковой ветви, находилась городская библиотека и бюро ритуальных услуг.