Андрей Шопперт – Барон фон дер Зайцев. Книга 4 (страница 4)

– Ну, хочешь я тебя нарисую? – барончик указал деду на деревянное кресло в углу. – Я только за бумагой схожу. Нарисую и вот на стену повешу в рамке.

– Стой! Мыслимо ли это? Разве можно простого человека образ рядом с Богоматерью помещать?!

– Хорошо, вон в той комнате повешу, – нда, это был залёт, предложить родичу разместить его портрет рядом с Мадоннами.

Дед, ещё несколько раз рычал на парня, возражая, но потом любопытство победило. Я вообще Кожин Иоганну не нравился. Это не добрый дедушка такой, который внучонку петушков сладеньких на базаре покупает и по головке русой треплет. Нет, это такой прожжённый спекулянт, барыга, который готов обобрать кого угодно, в том числе и внука, раз у того есть, что брать. И его натуру сразу раскусил Отто Хольте, предложив договор подписать о продаже доспехов и оружия. Дед из себя скорчил обиженного и писать чего-либо отказался, а так на словах пообещал честно продать все отгруженное ему, забрать свои оговоренные двадцать пять процентов… понятно, что ничего про проценты он не слышал, заберёт четверть, это Иван Фёдорович так для себя, для удобства перевёл. А на вырученные деньги Кожин купит меха, мёд и воск, которые доставит в разные ганзейские города и продаст, и опять три четверти только отдаст Иоганну. При этом уверял дед, что прибыль от этого внучку будет двойная. Цен парень не знал, да и как сравнивать гривны и марки или копейки новгородские и марки. И веса разные и покупательная способность у серебра в Новгороде и здесь в Прибалтике разная. Опять же выражение за морем и телушка полушка, да рупь перевоз, все знают. А этот перевоз как раз всего за двадцать пять процентов брал дед на себя. Ну, вот получит он серебро в следующую весну и можно будет сравнить и определить обжулил его родич сильно или так по-родственному, слегонца. А возможно и не обжулил?

– Ваньша… а сможешь… – Кожин свёл рыжие брови в одну линию. – Ты, внучок, мать помнишь? Зыряну мою?

Нет. Иоганн её точно не помнил, ему всего-то пару лет было, а Иван Фёдорович и тем паче. Всех знаний о матери Иоганна, так это то, что она умерла родами младшей сестрёнки парня и то, что Зыряна с тюркского переводится, как яркий, светлый. А ну и то, что сестренка тоже не зажилась, через несколько недель и её Господь в рай к себе забрал.

– Нарисовать Зыряну не сможешь? – портретом Кожин и поразился, и удивился, и загордился, и выглядел вообще доволен, будто не его рисовали, а сам он такое чудо чудное сотворил. Стоял сейчас лист бумаги к груди прижав и слёзы большими такими крупными каплями из глаз выкатывались. Не горькие слёзы, сладкие.

– Нет, деда. Не помню. Если опишешь, то могу попробовать, но сам понимаешь…

– А на меня похожа и на мать свою, Злату…

– Стой. А бабушка вообще жива, ты про неё ничего не говорил, – перебил утирающего слёзы Кожина барончик.

– Окстись. Лет десять, а то и больше, как представилась. Какая-то женска болячка прицепилась.

– Волосы там? Густые? Косы? Брови, глаза? Нет, дед, я так не смогу, прости, просто женщина получится, как я могу с твоей бородатой физиогномии похожую женщину нарисовать.

– А племяшка на неё похожа! – обрадовался купец, по-прежнему лист со своим портретом к груди прижимая, как драгоценность какую.

– Хорошая новость. И где племяшка? Неужто в Новом городе? – усмехнулся наглый внучок.

– Тьфу! Не хочешь со мной? Я найду там тебе… Ну, купцы, бояре, захотят лик свой иметь на бумаге, можно большую деньгу зашибить. Я бы сам гривны не пожалел за лик свой или Зыряны али Златы. А бояре за дочерей так и десяток гривен не пожалеют. Это же можно другим боярам в разных княжествах показывать, когда свататься будут. Тут никто не пожалеет несколько гривен.

– Дед, вот эта картина стоит тридцать марок. Это по сорок грамм одна марка, то есть, кило двести…

– Чегось?

– Подожди, считаю. Гривна, если память не изменяет, сто грамм. Двенадцать гривен. Эту картину я продаю за двенадцать гривен. Я рисую только карандашом лик Мадонны и лик Иисуса. Час работы. Ну, не долго. Остальное другие делают. Так что гривна за портрет – это не много, а очень мало.

– Двенадцать гривен? – не слушал его купец. – А сколь можешь мне передать, как доспехи, на продажу. Я за двадцать продам и воска с мёдом назад привезу, а то и жемчуга. Глаза деда мигом высохли и теперь в них, как у Скруджа Макдака, знак доллара отчётливо виден был. Нда, только что любящий отец и истовый христианин, бьющийся головой об пол, а бамс и сразу купчина с горящими наживой глазами.

Глава 3

Дед отбыл. Пока ни о каком вояже к Юкатану с ним договориться не получилось. Дед, когда узнал про расстояние в десяток тысяч вёрст и пару лет необходимых для плавания в оба конца, да ещё когда месяц земли не видишь, то подёргал себя за рыжую бороду, местами поседевшую, и головой покачал, нос сморщив. Ну, а кому такое может понравиться.

– Далече. Семья у меня. Кормилец же. Ежели я сгину, то они побираться пойдут. Не знаю, Ваньша, не стоит оно того. Не разумею, что такое кукуруза твоя, но у нас и репа хорошо растёт. А блины с мёдом, что может быть вкусней?!

– Деда, а хотя бы пяток моряков, настоящих с парусом умеющих управляться и знающих, как из лука стрелять, и за какую сторону за меч браться, можешь привезти? За деньги, вполне приличные, чтобы со мной согласились сплавать, ну и чтобы бунт не учинили во время плавания. Ушкуйников? – ухватился за остатки мечты Иоганн.

– Ватажников? На два года? Пошукаю. А ты внучок думал о женитьбе? Тебе, как я считал, четырнадцать годков скоро совсем, ещё год и жениться можно. Дворянскую дочь можно с Москвы, али с Нова города засватать… Барон? А что, можно и на боярскую в том же Тверском княжестве али в Рязанском виды поиметь. Ты согласие дай, а я уж закину сети. Есть дочери и у товарищей моих, гостей из Нова города. Там приданого на сотни гривен могут дать. Сельцо какое прикупить…

– Стой! Деда, а ты можешь крестьян… молодые семьи привезти. Есть у меня задумка одна. Десятка два… Семей. Муж и жена, молодые совсем, желательно ещё бездетные. Хочу их поселить в райское место. Весь год лето и не жарко. Как у вас в июне, чего там, червень?

– Изок.

– Изок так изок. Рыбаки среди этих людей нужны.

Мысль сейчас только пришла. Когда португальцы колонизируют Азорские острова Иван Фёдорович точно не знал. Середина этого века. То есть, сейчас ещё точно нет. И самое интересное, если верить португальцам, то там сейчас нет ни одного человека. Совершенно пустые острова. Куда делись аборигены с азорских островов непонятно. Где-то читал или смотрел по телеку Иван Фёдорович, что викинги их заселили семьсот лет назад. Но когда португальцы там появятся через несколько лет, то людей там не будет.

Вот мысль шальная и появилась. Поселить там десяток семей русских и ежегодно увеличивать население, завозя новых поселенцев. Есть лет двадцать до португальцев, а может и все тридцать. Вполне можно сделать острова обитаемыми и если снабдить переселенцев огнестрельным оружием и порохом со свинцом, то они встретят португальцев не хлебом – солью, а картечью и ядрами. Тогда острова могут вполне стать перевалочной базой между Америкой, которую он откроет в следующем году, или пусть даже через год, и его баронством здесь.

– Чего же нет. И холопов можно привезти, и желающие в Раю пожить найдутся, если не брешешь.

– Да, деда, мне и в баронство люди нужны. Мастера. Оружейники, плотники, литейцы, гончары. Да любые мастера. Корабелы тоже нужны. Мне тут соседнее баронство по наследству досталось. А там людей почти нет. Да и у меня свободной земли полно. Если они холопы, то выкупи, а я им тут волю дам. Только налог будут платить.

– Мастера? Можно и мастеров поспрошать. Что такое налог? – дед видно, что человек обстоятельный и сначала во всём разобраться хочет. – Я мне-то что за это будет? Кхе-кхе. Зачем мне в это встревать? – не натуру не переделать, выпирает из добродушия родственного.

– М… Дань, уроки. Десятая часть. Батюшка есть, но это они с ним пусть сами разбираются. Я в церковные дела точно не буду лезть.

– Ты латинянин разве?!!! – захлопал глазами Кожин.

– Я православный. И батюшка у нас есть – отец Иаков, ну да ты же был на заутрени в нашей церкви.

– Ох, прости Господи. С такого похмелья был, что и не помню ничего толком. Это твое хлебное вино больно крепко. Крепче мёда стоялого. Зело забористо.

– Так что с поселенцами, привезёшь? А тебе? Ну, вот за каждую семью я тебе… За пять семей вот такую картину с Мадонной, или вон ту. А может и ещё появятся.

– Пресвятую деву?! За пять. Ох, Ваньша, готовь три десятка парсунок. На двух стругах весною приду, а то и на трёх. За парсуну расстараюсь.

Чёткого плана, как застолбить за собой Азорские острова, и как их заселить, у Иоганна не было. Не успел ещё родиться. Он помнил из какой-то статьи, что для того, чтобы добраться до Кубы, Колумбу обязательно было необходимо сначала попасть на Канарские острова и воспользоваться там Канарским течением, которое несёт корабль к Кубе со скоростью около двухсот километров в сутки. Нужно проплыть шесть тысяч этих километров, вот месяц и получается. Практически и не нужны паруса. А назад можно вернуться только с Гольфстримом, огибая с севера Канарские острова. А вот из того же Бреста, например, попасть на Азорские острова сложно, нужно идти галсами против ветра и течений. И при этом нет приборов. Почти невозможное мероприятие. И очень небыстрое. Легче доплыть до Кубы и потом уже отправляться на Азоры. Ну, это на дилетантский взгляд Ивана Фёдоровича. Он точно не моряк. Как-то же португальцы через три или четыре десятка лет доберутся до островов и начнут их освоение, а через восемьдесят лет Колумб будет присутствовать в церкви на Азорах на богослужении. Значит, как-то туда приличное количество людей португальцы завезли. Там Мадейра рядом? Ну, и есть косые паруса у португальцев. Там уже довольно скоро появится Васко де Гама. А он вон куда забирался. И что примечательно в обе стороны. Не зависел от течений.