Андрей Шопперт – Барон фон дер Зайцев. Книга 4 (страница 6)
– Во! Во! Именно так и скажешь! Только пафоса ещё больше.
Это Иоганн решил, так сказать, обговорить с Каджулай-бахатуром, как они будут превозносить поверженного им Джелал ад-Дина. Чтобы познаменитей были предки. А оказалось и не надо совсем. Все и без того шишки первой величины, не из каких-либо захудалых ветвей, про которые никто и не слышал. Прямо самый главный перец сейчас в Орде по знатности.
– Добавь ещё именно этим копьём Чингисхан убил…
– Не надо ничего придумывать, молодой воин, это копьё было у побеждённого Потрясателем Вселенной Джелаладдина Мангуберди, последнего правителя из Хорезмшахов.
– Да, ну?! – Иоганн аж вспотел. Жалко стало такую реликвию отдавать.
– Две битвы выиграл правитель Хорезма у военачальников Чингисхана, но на третью битва Покоритель мира прибыл сам и разбил войско Джелаладдина и пленил его семью и захватил его сокровищницу, где и было это копьё, а сам последний из Хорезмшахов бросил свое войско, бросил свою семью, бросил все свои богатства и голым и босым на корабле переплыл реку Инд и сбежал в Индию, – приходилось переспрашивать и привлекать дивчуль и фон Бока с казначеями для перевода, уж больно много новых слов с жаром выпалил Каджулай-бахатур.
– Да, и чёрт с ним, хрен этому архиепископу, а не такая реликвия. Отдадим вон ту саблю… И твои доспехи. М?.. Нет. Доспехи точно отдадим, нельзя жадничать. Ещё сто раз тёзка пригодится.
Глава 4
Преподобный отец Мартин глядел на «генерала» татарского, как на личного врага. Он – преподобный, в смысле, в первый же день возвращения войска с войнушки всех пленников, привезённых с этой войнушки, попытался залучить в истинную веру. И всеми был послан, даже девицами, на удивление сестрички из семейства князей Боровских оказались православными. Ну, а чего, сейчас в Польше на приграничных с Литвой территориях, и в самой Литве, ещё полно православных, даже не так, там ещё практически нет католиков, вся эта уния и перекрещивание начнется вот скоро, а пока папские легаты только окучивают литовских князей. А ксёндзы всякие ловушки раскидывают в виде благ на том и этом свете. И пока, честно если сказать, успех близок к нулевому.
Но остальные просто отказались, а беклярибек Каджулай-бахатур схватился за саблю, но не найдя её на месте, попытался задушить священника. Еле их растащили. Теперь, когда они оказались в одном Студебекере, то расселись по противоположным углам и только зло зыркали друг на друга. А между ним сидел барончик и зубами скрипел. Святой отче Мартин ему в качестве врага не нужен был.
Иоганн слышал, что беклярибеками ханы Орды ставят либо чингисидов либо зятьёв чингисидов, ну, как Мамай, но Каджулай оказался совсем уж дальним родичем чингисидам. Он был зятем зятя Тука-Тимура, седьмая вода на киселе, и заслужил он свою должность воинским умением, а не через постель. Дядька был здоровеньким, конечно, но пожилым, так сказать. Лет шестьдесят… У мусульман свой календарь, и как он согласуется с христианским Иван Фёдорович точно не помнил, нужно лет шестьсот прибавлять, или семьсот. В общем, Каджулай-бахатур год рождения назвал, но перевести это на знакомый христианский ни Иоганн, ни фон Бок не смогли. Не получалось. При вычитании простом разных дат у них выходила разная «разница», и это не позволяло определить возраст «генерала». Можно было сделать вывод, что в формуле есть ещё один член, но он тоже высчитывается. Хрень. Даже – полная хрень.
В соседнем фургоне, как обычно уже, ехали две Марии и напросилась рыжая Герда. Ни разу ведь в Риге не была. Хотела рыжая бестия пройтись по рынку и посмотреть цены, не обманывает ли её братик восьмиюродный, и заодно тканей красивых себе напокупать, чтобы мать ей нарядов нашила.
– Зачем мне целый сундучок серебра, если я на него ничего купить не могу?! – почти зарычала на Иоганна рыжая, когда барончик усомнился в разумности такого путешествия. Так-то война идёт, и дороги могут быть небезопасными, а ещё потеряется там на рынке и захватит её какая-нибудь гильдия воров в плен. Всё время в памяти всплывал их поход по лесу с последующей битвой. Только Герды там для полного счастья и не хватало.
– Пусть попробуют! – Герда показала на кинжал, в ножнах висевший на поясе. Ну, как кинжал? Для Перуна, Семёна и Каджулай-бахатура – кинжал. А для девчонки ростом метр сорок, наверное – меч настоящий. Лезвие сантиметров пятьдесят.
Пока вроде тихо, никто не нападает, а они уже подъезжают к Пинькам. Почему татарин, да и сам барончик не на лошади? Как это настоящий татарский воин, да на соломе в фургоне? А как же барон и тоже на соломе? Он же рыцарь будущий? Ну, просто оба не дураки. На улице с самого утра дождь холодный осенний. И не объяснишь ему, что август – это летний месяц, тёплым должен быть дождик. Целый день в седле телепаться под таким дождём любителей только семеро нашлось. И все семеро новики. Они возможно и не любители, но тут уж деваться ребятам некуда. Кликнули желающих прокатиться до Риги, погулять по рынку, заработанную за войнушку деньги в что полезное превратить. Кричали-то вечером и даже драка за место чуть не началась, погода была хоть и пасмурная, но вполне тёплая – летняя, а утром вон чего, а заднюю уже не дашь. Потому, ребята с двух сторон от фургонов бдят, стуча зубами на ветру под холодным дождём.
Гнать в Ригу на полном скаку, чтобы успеть к перекрытию моста, в этот раз не нужно. Решили в Пиньках задержаться, обследовать и замок, и сам дорф, и соседнее небольшое поселение Спилве, что чуть ближе в реке.
Рано утром туда же выдвинулся фон Бок с Отто Хольте и двумя новиками, чтобы подготовить проживание и ревизию в наследстве.
– Василисе будет приданое! – утёрла уже слёзы по младшему братику фрайфрау.
Василисе девять лет. Так что, до замужества, то есть, до пятнадцати лет, ещё море времени. Но в принципе Иоганн был не против. Всё же родная сестренка. Это фрайфрау Мария ему никто, а Васька вполне даже кто. Только это далёкое будущее, а сейчас нужно приводить наследство в порядок. Возвести стену вокруг замка, а то этот плетень, что сейчас служит крепостной стеной только лошадь может остановить. Человек перелезет, а лисица или собака подроют под ним лаз.
А вороги? Да, легко. Взяли же один раз жемайтинцы, значит, и ещё раз возьмут.
В замке у дяди Иоганн бывал, несколько раз. Ещё и с отцом. Но за последние полтора года столько событий произошло, что те посещения полностью размылись в памяти. А по дороге в Ригу, когда через Пиньки проезжаешь, то замок остаётся севернее, ближе к реке Аа. Потому, осматривал его барончик почти как совершенно незнакомый. Донжон был примерно по площади основания равен его замку, но он был выше. На целый этаж. Прямо не донжон, а башня квадратная. Кухня и вторая хозяйственная пристройка были меньше, чем у них, а уж конюшня и подавно. Крохотулька. Тем более, что сейчас в ней всего три лошадки находилось, все остальные остались на поле боя. Иоганн даже поражался, как это удалось кутилье Гунару вместе с раненым оруженосцем добраться до родных мест из такой дали. Они огромным отрядом с боями пробивались, а тут два пацана, по существу, одному пятнадцать лет второму восемнадцать, на трёх лошадях такой путь преодолели и живы остались.
– Матушка, а как ты думаешь, мог старый барон где-нибудь тут клад закопать, он же у нас внезапно помер и никому бы рассказать не успел? – Герда это произнесла нарочито громко, чтобы и датская Мария услышала, и фрайфрау, и Иоганн с фон Боком, стоящие во дворе и снизу оглядывая высоченную башню.
Дурак, он и в Африке дурак. Иоганн решил, что он крутой кладоискатель, раз отцовскую захоронку нашёл, и весь вечер со свечой вместе с Гердой лазил по донжону и стучал кочергой по всему, что под руку попадалось. Все стены обстучал, все полы. Один раз даже услышали они с рыжей глухой звук в стене, добыли у кузнеца кувалду, или как там эта штуковина у них называется, молот? и сломали кусок кладки. Ниша и действительно оказалась, но пустая и маленькая. Возможно, просто камень подходящего размера не нашли и вот такой плоский приткнули, а может и запланировали, что запрятать, но обстоятельства изменились.
Зато все вывозились в саже и паутине, и сажа противная – жирная, никак не хотела смываться, хорошо хоть мыло было с собой, датчанка догадалась прихватить.
Утром невыспавшийся и злой из-за предложений Герды продолжить поиски, а ещё из-за совершенно несъедобной каши, что их местная кухарка попотчевала за завтраком, барончик обходил Пиньки и плевался. Крестьяне, арендаторы, холопы, в общем, все жители дорфа, жили на порядок хуже, чем живут люди у них в Кеммерне и раз в сто хуже, чем живут в Русском селе. В Кеммерне у всех саманные дома, обложенные камнем, с сараями, сеновалами, конюшнями и коровниками, какие-то кустики у всех растут, цветочки даже, в Русском селе новенькие бревенчатые дома с окошками, затянутыми бычьим пузырём и деревянные же аккуратные хозяйственные постройки, при этом конюшни больше, чем дома в Пиньках, ведь у каждого по нескольку лошадей, в основном дестриэ, там же воины все. А тут землянки, кособокие сараюшки, где тощая коровёнка вместе с тощей лошадкой и парой коз вместе бедуют. И даже не это главное, обращает внимание сразу внешний вид и поведение жителей. В Кеммерне к тебе выйдут навстречу, поговорят, поулыбаются, может и попросят даже, чего, но не милостыню, а там заменить в оброке рожь на ячмень, нормальная ситуация, даже поснидать пригласят. А тут народ попрятался по своим землянкам и коз с собой забрал.