Андрей Шопперт – Барон фон дер Зайцев. Книга 4 (страница 8)

– А если этот твой Гунар не вернёт деньги? – задал правильный вопрос архиепископ.

Всех остальных уже отпустили, а Иоганн попросил несколько минут наедине с младшим Валленроде, чтобы поговорить о прибыльном деле.

– Вам? Вам не вернёт, Ваше Высокопреосвященство? Как это возможно? Ну, пошлёте стражу. Да, нет, нет таких дурачков.

– А если его постоялый двор или кузница сгорит или сам он от заворота кишок помрёт? – всё сильнее сомневался в выгодности этот «дела» архиепископ.

– Если помрёт, то просто продадим таверну, если ею не смогут управлять наследники, а если сгорит, то он ведь в залог оставит жильё. Ну и потом, чтобы этого не было, нужно вам назначить в Риге особую пожарную стражу, которая будет обходить дома и другие постройки и смотреть за противопожарными мерами. Бочка с водой, багры, чтобы растаскивать. Куча песка. Лопата и вёдра. А кроме того, за особо опасными производствами типа кузни или кухни, где всё время огонь, будут вести более тщательный надзор. А ещё можно и нужно из граждан Риги организовать добровольные пожарные команды, которые будут обходить город и смотреть, нет ли где опасности возникновения пожара, а в случае пожара немедленно они туда прибывают и помогают тушить пожар.

– И это тебе тоже татары рассказали?

– Да, Ваше Высокопреосвященство, у них в Сарае – это столица ханства, всё так и устроено, и очень мало пожаров, хоть там и ветра сильнее и летом жарче солнце греет и степь кругом.

– Не знаю, мой мальчик, это… насколько я знаю, ростовщичество запрещено папскими буллами. Правда, очень давно и сейчас этот запрет не действует… Но если до папы дойдут вести о целом банке, как ты говоришь, а не о нескольких менялах, то его действия могут тебе… да… пусть, нам могут не понравиться. Хорошо если просто запретит, а если… Ну, да ладно. Сейчас папе точно не до ростовщиков. И сколько же марок ты готов выделить на этот банк, не сто же марок, из-за такой мелочи не стоит и начинать? И откуда у тебя деньги, от продажи картин или это тоже добыча в татарском лагере? – брови архиепископа сошлись к переносице.

А Иван Фёдорович вдруг осознал, что ведь не знает, как должен поступить по закону с добычей на поле боя? Нужно часть отдать… Кому отдать, главнокомандующему? Или вот архиепископу. Так сказать, по месту прописки? Нужно ли с добычи платить налог?

– Нет, Ваше Высокопреосвященство. Это не добыча в татарском лагере. Там были два шатра старых, было немного оружия. Были ковры и шёлковые ткани, но всего этого немного. А деньги – это наследство отца и то, что я заработал, продавая картины, мыло и рыбу. Могу выделить десять тысяч марок. Если прибыль пять процентов… ай, пять частей от сотни, то это пятьсот марок прибыли в год. Если вы выделите столько же, то этого для начала хватит, уверен, многие не только пойдут за ссудами в банк, но и понесут туда деньги на хранение. В Риге много богатых купцов и ремесленников и сейчас они закапывают свои деньги и трясутся как бы их не ограбили очередные повстанцы. А мы гарантируем и сохранность, и рост.

Пять минут превратились в два дня. Тёзка высокопоставленный вызывал купцов, вызывал содержателей постоялых дворов и таверн, даже пригласил владельцев двух верфей рижских. И со всеми старался завуалированно переговорить о банке и развитии производства. Иоганн все два дня сидел скромно в уголке покоев архиепископа и эти разговоры слушал. Кучу полезной информации при этом почерпнул. И пересмотрел предложения по банку. Оказалось, что купцы многие про генуэзские банки слышали и там совсем другие условия. Там не в рост дают деньги богатенькие буратины в банк, а наоборот, доплачивают за хранение, но и за возможность перевезти деньги в Венецию или Рим. А ещё, то, что у ростовщиков, которые есть и в Венеции, и в Генуе нужно не десять процентов годовых платить, а все двадцать пять, если деньги берёшь в долг на год и больше. И в то же время в обоих этих городах есть что-то типа кассы взаимопомощи, которые деньги выдают под символический процент. И там власти даже доплачивают этим кассам. Называются они montes pietatis (итал. monte di pietа). Единственный минус этих монтес, что там очень незначительные средства можно занять и на небольшое время.

– Можно тогда поднять кредит до пятнадцати процентов годовых, – после того как купцы, рассказавшие о порядках в италийских государствах, ушли, предложил, уже почти согласному архиепископу, Иоганн.

– А зачем мне иметь дело с тобой? – усмехнулся Их Высокопреосвященство. – Теперь я смогу и сам всё организовать, – но по сеточке морщинок вокруг глаз тёзки Иоганн понял, что тот над ним пошутить решил.

Ответил, однако, барончик серьёзно.

– А папа римский? На меня потом можно всех собак повесить, а вы не имеете к этому никакого отношения. Опять же мне всё время приходят в голову разные полезные мысли, словно сама Дева Мария, мне помогает и подсказывает.

– А вот это правда, – выпрямился расслабивший было спину глава Риги и её окрестностей. – Каждый раз как я встречаюсь с тобой, Иоганн, я поражаюсь. Словно тебе и в самом деле с небес помогают. Эти твои картины, мыло. А теперь ещё и такая неожиданная победа там, где Орден потерпел поражение. Это очень необычно.

– А ещё у меня есть дед, в Новом городе, на Руси, и он тоже вложит деньги в банк. И мы с его помощью можем открыть отделение банка в Новгороде. Купцам не надо будет возить сундуки серебра, простые долговые расписки одного отделения банка другому. Да и Новгороде найдутся люди, которые захотят брать ссуды под проценты. А там и в Ревеле откроем отделение. А потом в Данциге. И тогда купцы могут торговать с меньшим риском по всей Прибалтике.

Ещё полезней оказался визит корабелов. Иоганн узнал из первых, так сказать, рук и цены на строительство кораблей и о возможности самих верфей и, главное, об очереди, что ли, на строительство кораблей. Понял при этом, что пойтить на такое он не может. Из-за того, что жемайтинцы с литвинами сожгли доски сухие и корабли почти построенные, владельцы верфей практически разорены, и им теперь, чуть ли не отказывая себе во всём, строить новые когги вместо сгоревших, и займёт это пару лет. Так ещё и два года нужно для того, чтобы высушить доски. Никто про принудительную сушку в печах не слышал, да и сколько стоить будут такие доски. Вывод для себя парень сделал такой, либо нужно заказывать корабли для экспедиции в других местах, в том же Данциге или Ревеле, либо строить самому. А самый, наверное, оптимальный вариант купить корабли в Испании или Португалии. Там и строить умеют лучше и не придётся гнать их вокруг всей Европы. Теперь ещё бы понять, как туда добраться. Точно не по суше. Это смертельный номер. Да ещё и очень долгий.

Добираться до Португалии всё же нужно на своих кораблях. А там пересаживаться на новенькие. А ещё хотел он же Азоры заселить. Придётся всё же строить свою верфь и заниматься большими катамаранами.

Ещё полезную информацию Иоганн выудил из разговора владельцев постоялых дворов с архиепископом. Эти товарищи, в отличие от корабелов, процветали. Их стало меньше, так как часть сожгли те же повстанцы. И этим товарищам деньги очень нужны на расширение. А ведь Иоганн собирался вкладывать деньги и в постоялый двор в Пиньках, и резко расширить и улучшить обслуживание в практически ему принадлежащий постоялый двор Вальтера Штибе у Песчаной башни. Стоит ими незамедлительно заняться.

В целом, все, кого Иоганн фон Валленроде вызвал к себе для разговоров, идею создания банка поддержали, и архиепископ уже вечером второго дня, сидя на скамье рядом с потрескивающим камином и, попивая венгерское вино, сообщил барончику:

– Брат Бенедикт не советует мне этим заниматься. Он уверяет, что новый папа Римский Иоанн XXIII решительно принялся за борьбу с гуситами и самим Яном Гусом… и прочей ересью. Как бы он и этот банк ересью не посчитал.

– Так…

– Я знаю, что сейчас одновременно существует целых три папы. В Риме, в Авиньоне и Пизе. И именно поэтому я даю тебе свое согласие. Пока папы там разбираются, кто из них настоящий, а кто антипапа, мы с тобой будем создавать и развивать этот банк. Я вложу десять тысяч марок. Договор заверим в ратуше. Только от моего имени будет выступать мой племянник Рюдигер. Он недавно прибыл из Франконии. Сегодня я вас познакомлю. Иоганн мы с тобой упустили момент, кто же будет твоим третьим опекуном.

– А можно, Ваше Высокопреосвященство им станете вы. У нас с мачехой кончились все родичи.

– Хм. Неожиданно. А что, ты парень самостоятельный, а моё имя защитит тебя от возможных попыток прибрать баронство к рукам посторонними людьми. Считай, мы договорились. Только, Иоганн, осторожнее с братом Бенедиктом. Он очень мнительный человек. Лучше держаться тебе от него подальше.

С пленницами разобраться всё руки не доходили. Единственное, что о них знал пока Иоганн, что одна княжна Боровская, а вторая её родственница из Литвы.

Теперь, вернувшись из Риги, Иоганн увёл дивчуль к себе в кабинет на третий этаж донжона и решил разобраться, кто же они такие. Получалось, что к князьям Боровским они довольно косвенное отношение имеют. Сейчас князем Боровским является Симеон Владимирович, и он не много ни мало сын того самого Владимира Андреевича Храброго, который герой Куликовской битвы. Но он бездетный. А та, что чуть-чуть помладше из дивчуль – Анастасия, обитает в Боровске, точнее обитала, то она внучка старшего брата Владимира Храброго Ивана. У Ивана Андреевича Боровского был только один сын тоже Иван и он давно помер, оставив после себя только одну дочь – Анастасию Ивановну. Мать у неё тоже умерла, и девочка воспитывалась в семье Симеона Владимировича Боровского. У самого Симеона детей нет. Женат он на дочери служилого князя Новосильского – Василисе. Сложное какое-то родство – Симеон племянник дедушки Анастасии. Какая-нибудь внучатая племянница.