Андрей Шестаков – Операция «Вариант» (Как закрывается «Ящик Пандоры») (страница 24)
— Ты, Андрей Иванович, патетику прибереги для другого случая. Давай кратко и, по существу. Мне еще в ЦэКа сегодня до обеда заехать надо.
— По полученным данным у американской делегации в начале раунда, по-видимому, еще были надежды обойтись без совместного эксперимента, но затем, по какой-то причине они резко поменяли свое мнение. «Фарадей» полагает…
— Мне известны причины побудившие американцев согласиться на проведение САИ. Когда будет подписано Соглашение о САИ?
— Агент считает, что на подготовку, оформление и согласование документа понадобится около трех месяцев.
— Оставьте сообщение «Фарадея». Я позже еще поработаю над ним. Ваши предложения подготовьте в письменном виде.
— Все возможные меры мы предусмотрели в документах по «Паритету». Разрешите возобновить операцию?
— Да. Что еще у вас?
— Нашей группе аналитиков необходимо вернуться в Семипалатинск. Американские эксперты на днях посетят полигон. Начинаются работы по бурению скважин для проведения САИ.
— На какой срок?
— На неделю.
— Направляйте.
— Товарищ генерал, разрешите вылететь вместе с группой для рекогносцировки.
— Нет, вы нужны мне здесь для подготовки докладов для Координационного центра.
— Тогда моему заместителю…
— Направляйте группу и не морочьте мне голову. Ваш зам пусть руководит отделом, там работы конь не валялся. По «Паритету» докладывайте ежедневно. Без моего указания ни шагу. Вам все понятно?
— Так точно.
Идите работайте
Выйдя от генерала, Соболев позвонил заместителю и отдал распоряжение подготовить и отправить «Альфу» и «Омегу» в Семипалатинск сроком на одну неделю.
22 февраля 1988 года (понедельник) — 11.45. Москва, КГБ СССР
После заседания Координационного центра Соболев зашел к своему заместителю, чтобы поделится мыслями. Но у Степного были бурные телефонные переговоры с кем-то из военной контрразведки. Подполковник что-то долго объяснял, не дослушав возражений собеседника в сердцах бросал трубку, но из ВКР тут же перезванивали и все повторялось по новой. Начальник понял, что это надолго и когда перезвон на минуту прекратился, сказал:
— Знаешь, что Юрий Иваныч что-то я подустал тут наблюдать твои телефонные баталии с военными контрразведчиками. Пойдем лучше ко мне я заварю чайку, и мы в спокойной обстановке обсудим наши дела.
— Если это просьба, то я хотел бы сначала доказать этим безголовым ребятам из ВКР…
— Ты их никогда и ни в чем не переубедишь, и это приказ.
После чайной церемонии Соболев рассказал, что сегодня на КЦ присутствовал важный партийный функционер из ЦК КПСС, который обобщив все доклады комитетчиков подвел черту, заявив, что советская сторона полностью готова к САИ.
— Ну и чего ты тогда меня от работы оторвал? — все еще раздраженно спросил подполковник. — Все идет по плану, начальство довольно.
— Может быть, может быть, но как писал наш гениальный поэт «О, сколько нам открытий чудных готовят просвещенья дух…».
— Ты о чем, товарищ полковник?
— Ты же прекрасно знаешь сколько неожиданностей возникает даже при проведении рядовых контрразведывательных операций хотя каждую из них предваряет длительная и тщательная подготовка. А здесь «глобальное мероприятия в планетарном масштабе», как выражался товарищ из ЦэКа и неожиданности безусловно будут. Вот я и предлагаю давай попробуем еще раз спрогнозировать эти возможные сюрпризы…
— Мы же договорились, что сначала продумаем все изменения в план операции по отдельности, а потом будем обсуждать. Ты сам назначил «мозговой штурм» на завтрашний день…
Соболев сделал вид, что не услышал возражений своего заместителя и продолжил:
— Мы с тобой уже не раз обсуждали возможные варианты действий сотрудника ЦРУ, которого обозначили как «Исполнитель». Но наша основная версия не совсем верна, как мне кажется. Здесь что-то не так. Мы поторопились. Я долго думал и пришел к выводу, что ты был прав в своем основном предположении. Однако для большого политического скандала, который может послужить предлогом не только для срыва САИ, но и прекращения всего переговорного процесса по ядерным вооружениям, американца должен убить советский человек.
— Возможно ты прав, — неуверенно согласился Степной. — Но сейчас я о другом. Повторяю свой вопрос зачем ты прервал мой переговорный процесс с военной контрразведкой?
— Вот над этим, надо думать, — не слушая друга с убеждением произнес полковник. — Это же не может быть какой-нибудь уголовник или бомж… Нужен какой-то…, ну я не знаю… значимый человек. Где они его возьмут? Ведь даже если у ЦРУ есть агент, из числа советских граждан, имеющий доступ к американским руководителям САИ очень сложно его заставить согласиться на убийство. И потом такой агент должен был хотя бы косвенно попадать когда-то в поле зрения нашей контрразведки. Надо думать…
— Контрразведку я возьму на себя, план по переориентировке наших аналитиков и постановке новых задач подполковнику Еркенову подготовлю. Нужно много еще чего обдумать, но я сейчас не готов.
— Мы многое можем сделать, ведь мы на своей территории, — еще раз повторил понравившуюся ему мысль Соболев, видимо убеждая себя в своей правоте. — Но нужно все продумать. Ты, если не готов, Юра, иди добивай военную контрразведку, но по нашей новой версии ускорься пожалуйста.
И Соболев углубился в бумаги, забыв о существовании Степного.
23 февраля 1988 года (вторник) — 20.00. Москва, КГБ СССР
— Вот, пришел тебя поздравить с Днем Советской армии и Военно-морского флота, — сказал Соболев и крепко пожав другу руку вручил ему книгу.
Степной, отложив подарок, и глядя в глаза полковнику искренне поблагодарил:
— Спасибо, Андрей! Я тебя тоже поздравляю, желаю генеральских погон, умных подчиненных и всего самого хорошего!
С этими словами он взял со стола коробку с китайскими иероглифами и вручил полковнику.
— Настоящий китайский чай? Спасибо! Вот это подарок так подарок! Где ты его взял?
— Ребята с ПГУ помогли. У них там один разведчик из посольства возвращался служить в Центральный аппарат, вот и помогли. А это что? — спросил Степной, разворачивая подарок начальника.
— Краткий курс истории Всесоюзной коммунистической партии большевиков 1938 года издания, составлен при личном участии Иосифа Виссарионовича Сталина, — отчитался полковник.
— Да-а, знаешь ты, Андрей, что подарить. Сейчас за такие книжки ребята из московского клуба «Перестройка» меня на костре сожгут.
— А ты не боись. Как говорил победитель в Великой Отечественной войне и освободитель народов Европы от фашизма товарищ Сталин: «Есть логика намерений, и есть логика обстоятельств, и логика обстоятельств сильнее логики намерений».
— О-о-о, нет, — смеясь запротестовал Степной, — Давай лучше по сто граммов наркомовских за наш праздник, а то ты сейчас устроишь мне экзамен по научному коммунизму.
Пока подполковник доставал из сейфа бутылку водки и готовил стаканы, Соболев спросил:
— Наши ребята когда из Семипалатинска возвращаются?
— Послезавтра.
— Насколько помню у них там мои лекции по анализу оперативной обстановки запланированы?
— Так точно, товарищ полковник! Разрешите закончить официальную часть и перейти к торжественной?
— Разрешаю, тебя разве остановишь. Завтра доложишь по программе остальных стажировок.
28 февраля 1988 года (воскресенье) — 10.00. Москва, КГБ СССР
Генерал был явно взволнован и казался слегка растерянным. Таким его почти никто из подчиненных, вызванных на это срочное совещание, никогда не видел. Данное обстоятельство, да еще приказ надеть полевую военную форму, будоражило весь руководящий состав 6 Управления КГБ СССР. Туманов, по обыкновению встал, откашлялся и обратился к собравшимся:
— Товарищи офицеры, прошу всех проникнуться сложностью ситуации и проявить выдержку и спокойствие.
Затем генерал сделал паузу, взял со стола какой-то документ и начал его зачитывать почему-то без характерной для совещаний подобного рода преамбулы:
20 февраля Совет народных депутатов Нагорно-Карабахской автономной области (НКАО) Азербайджанской ССР вынес следующее решение:
«Идя навстречу пожеланиям трудящихся НКАО, просить Верховный Совет Азербайджанской ССР и Верховный Совет Армянской ССР проявить чувство глубокого понимания чаяний армянского населения Нагорного Карабаха и решить вопрос о передаче НКАО из состава Азербайджанской ССР в состав Армянской ССР».
Туманов сделал паузу, значительно посмотрел на подчиненных и продолжил:
— Одновременно ходатайствующие просили о положительном решении данного вопроса Верховный Совет СССР.
В обеих республиках начались митинги, ситуация накалялась.
21 февраля по ситуации в НКАО состоялось заседание Политбюро ЦК КПСС, на котором было принято следующее решение.
«Изучив информацию о развитии ситуации в Нагорно-Карабахской автономной области, Центральный Комитет считает, что действия и требования, направленные на пересмотр существующей национальной и территориальной структуры, противоречат интересам трудящихся Советского Азербайджана и Советской Армении и создают угрозу межнациональным отношениям».
Для сохранения порядка в регионе из Грузинской ССР в НКАО был передислоцирован батальон мотопехоты 160-го полка внутренних войск МВД СССР. Кроме того, в обе республики для нормализации ситуации выехали две представительные делегации ЦК КПСС.