Андрей Шестаков – Операция «Вариант» (Как закрывается «Ящик Пандоры») (страница 23)
— У нас предусмотрен второй вариант, в котором через наши возможности в госдепе мы можем показать, что Милнер — это не простой человек. Пусть КГБ лихорадочно проверяет его по своим каналам и анализирует нахождение Милнера в горячих точках в моменты провалов советской разведки. Это может вызвать охотничий азарт, наконец, элементарное желание отомстить и в этом состоянии русские могут допустить роковую ошибку…
— Ты тупица, Райдер, — Эспозито так яростно вскочил с кресла, что оно протяжно заскрипело. — Или, как минимум, русский шпион! Тебя надо расстрелять! Немедленно все переделай! Основными принципами плана операции «Ящик Пандоры» должны быть молниеносность, скрытность и неожиданность.
— Вы не дослушали, шеф, план подразумевает использование принципа «русской матрешки». Весь сюрприз для КГБ кроется в том, что в большой фигуре…
— Я покажу тебе матрешку, идиот! Ты у меня сам в Москву простым посыльным поедешь, — уже не сдерживаясь, заорал Эспозито. — Вон отсюда, прохвост, и чтобы к завтрашнему утру был разработан вменяемый план операции! Ты меня понял?
— Я все понял, шеф. Можно забрать документы?
— Возьми это свое дерьмо и засунь его в задницу себе и всем своим умникам аналитикам, — не унимался Эспозито, швырнув папку с документами в голову начальника аналитического отдела, который, зная скверные привычки шефа, успел увернуться.
9 февраля 1988 года (вторник) — 10.30. Москва, КГБ СССР
Соболев через дежурного офицера разыскал заместителя и ожидая его прибытия углубился в просмотр записей в рабочей тетради. Нашедшийся подполковник, не стал скрывать недовольства.
— Вы, товарищ полковник, срываете занятия с аналитиками…
— А ты с ними…
— Да, я вам утром по телефону докладывал…
— Извини. У меня сейчас голова другим забита. Успокойся и послушай к какому поразительному выводу я пришел за эти выходные.
— Так ты опять все воскресенье в кабинете? И ночью работал? То-то я смотрю ты вчера видеть меня не хотел, ограничился указаниями по телефону, — немного отходя заметил Степной.
— Я сейчас чайку организую, — меняя тему перебил Соболев. — Посидим с тобой подумаем, как нам с этим всем жить дальше.
— С чем это «с этим»? — насторожился зам.
— Только ты не кипятись. Понимаешь, Юра, в воскресенье ночью я понял одну вещь, но сформулировать ее не смог. Вчера я хорошенько отдохнул от нее, а сегодня утром, когда к ней вернулся, все окончательно встало на свои места.
— Интересно… и что ты понял?
— А понял я, Юра, что в операции «Вариант» мы идем не туда.
— Куда это не туда? — возмутился подполковник. — Как это не туда? А бесконечные мучения молодых оперов и моя беготня по их натаскиванию? Это тоже не туда?
— Успокойся, — твердо и убедительно сказал полковник. — «Не пропадет ваш скорбный труд И дум высокое стремленье», как написал наш великий поэт. Помнишь мы договаривались, что операция сырая и мы будем ее дорабатывать, так вот этим мы сейчас и займемся.
И не давая заму время на новое возмущение, полковник продолжил:
— Согласно первоначальному замыслу, мы главный акцент сделали на полигон, но это была ошибка. С самого начала ты был прав, что провокация — это очень слабая позиция в нашей разработке. И теперь нам надо переориентироваться на действия в Семипалатинске. Мы с самого начал неверно расставили акценты в действиях ЦРУ. В операции «Вариант» мы готовили превентивные меры против рядовой разведывательной акции противника, а для срыва САИ за которым следит весь мир этого недостаточно. Мы же сами обсуждали, что в верхушке американского ВПК это прекрасно понимают. Ради достижения своей цели они не остановятся ни перед чем. Сами пришли к выводу, что самым реальным вариантом для прекращения САИ будет убийство одного из руководителей американской делегации и они готовы пойти на это.
— Я по-прежнему отказываюсь в это верить, — недоверчиво пробурчал Степной.
Но Соболев, не отреагировал, и продолжил:
— В этом случае наш замысел с провокацией — это детский лепет. Пшик. В сегодняшнем виде операция «Вариант» не спасает САИ. Поэтому надо плотно думать в направлении предотвращения убийства. Я специально убираю толерантные выражения вроде «покушения», чтобы мы четко представляли с чем имеем дело. Исходя из этих постулатов я предлагаю все усилия сосредоточить на подготовке «Альфы» к устранению «Исполнителя» замысла ЦРУ.
— В смысле…
— Нет, не ликвидации, а лишения возможности выполнить задание, вплоть до физического воздействия. К нейтрализации «Исполнителя», если говорить совсем правильно. Я сейчас займусь доработкой деталей операции. Попробую через КЦ заставить контрразведку делиться информацией по разработке лиц, включенных в американскую делегацию по САИ, подозреваемых в причастности к спецслужбам США. На этой основе будем строить анализ американского персонала с целью выявления «Исполнителя».
— Подожди…
В это время зазвонил телефон, и Соболев с кем-то кратко переговорив, резюмировал:
— Извини, Юра, чай придется немного перенести, зампред вызывает.
Собирая документы в папку «Для доклада», полковник обратился к заму:
— На тебе корректировка плана подготовки аналитиков. «Омегу» продолжаем готовить и, хотя этот вариант становится вспомогательным предусмотри пожалуйста для него дополнительные занятия с психологом и гипнотизером.
— А гипнотизер-то зачем?
— «Омега» до сих пор мало убедителен в общении. У него на лице написано, как он относится к собеседнику, а ему надо будет расположить объекта к себе, внушить, что они делают одно важное дело. Гипнотизер научит управлять своими эмоциями и мимикой, следить за реакцией собеседника и адекватно реагировать на изменения в его поведении и настроении. Да, а как у него дела с английским?
— Преподаватели из МГИМО отмечают значительное повышение уровня владения языком.
— Обрати их внимание, что ему нужен именно американский английский…
— Может быть еще с нью-йоркским диалектом? А на калифорнийском наречии или языке Великих Озер…
— Ты зря обижаешься. Пойми, «Омега» должен не просто вычислить слабое звено, но и возможно превратить его в своего союзника. Это непростая задача за такой короткий период.
— Ладно…
— Теперь по «Альфе». Свяжись с фармацевтами пусть научат его пользоваться снотворными средствами и всякими другими «приблудами», которые могут помочь на определенный срок парализовать действия или волю агента ЦРУ.
Американцы многое привезут с собой, даже воду. Добавить препараты в еду, и чтобы она досталась именно «Исполнителю» — это сверхсложная задача. А нам надо, чтобы «Альфа» сумел любой ценой нейтрализовать «Исполнителя». В общем найди специалиста, и все с этим связанное…
— Может быть есть какой-то другой способ?
— Ты спрашиваешь есть ли более гуманный способ остановить убийцу? Может быть, но пока не найдем остановимся на этом.
12 февраля 1988 года (пятница) — 17.00. Москва, КГБ СССР
Генерал Туманов собрал руководящий состав 6 Управления КГБ СССР. Время для совещания было странным. Конец последнего дня рабочей недели. И хотя для работников госбезопасности понятие рабочий день всегда было формальным, «прорабы перестройки», появившиеся в руководстве КГБ требовали введение новых демократических порядков.
Было видно, что генерал взволнован. Убедившись, что все подчиненные заняли свои места Туманов начал совещание.
— Сегодня утром корабли 6-го флота США, в районе Севастополя грубо нарушили государственную границу СССР. Наши доблестные моряки не позволили американским агрессорам проникнуть в глубь территориальных вод Советского Союза. Провокационные действия двух боевых кораблей ВМС США — ракетного крейсера «Йорктаун» и эсминца «Кэрон» были пресечены советскими сторожевыми кораблями «Беззаветный» и «СКР-6».
По данному серьезному инциденту состоялось экстренное заседание в ЦК КПСС и совещание руководящего состава КГБ СССР. Центральный Комитет партии осудил провокацию со стороны ВМС США и призвал советские вооруженные силы и КГБ СССР сохранять спокойствие и выдержку. Следует отметить, что несмотря на известное «потепление» в отношениях между нашими странами, некоторые реакционные круги в США продолжают оставаться в «плену» времен «холодной войны». По данным нашей разведки, в настоящее время США принимают новую военно-морскую доктрину, которая предусматривает удар неядерными средствами по военно-морским объектам СССР. Несмотря на это Советское руководство продолжает проводить в жизнь выверенную линию по сокращению всех видов вооружений, включая ядерное оружие.
В этой связи, выполняя установки ЦК КПСС и указания руководства КГБ СССР приказываю сосредоточить усилия на своевременном и точном изучении оперативной обстановки на объектах оперативного обслуживания, адекватном реагировании на ее изменения, а также на усилении бдительности и повышении мобильности оперативного состава управления.
17 февраля 1988 года (среда) — 10.00. Москва, КГБ СССР
Полковник Соболев докладывал генералу Туманову о сообщении агента «Фарадея»:
— В Женеве закончился решающий раунд переговоров по САИ. «Фарадей» информирует, что это был самый длительный и тяжелый из всех шести предшествующих этапов. На этом раунде впервые достаточно широко были представлены советские ученые и специалисты- ядерщики, участие которых в прежних переговорах сводилось к минимуму. До этого отдавалось предпочтение дипломатам, руководителям и отдельным представителям аппарата министерств обороны и среднего машиностроения. Новый шаг был вынужденным. Стало понятным, что такой сложный эксперимент, как САИ, заочными консультациями подготовить невозможно.