Андрей Шестаков – Операция «Вариант» (Как закрывается «Ящик Пандоры») (страница 26)

И в такой ситуации в умах нынешнего руководство нашей страны зреет просто какой-то предательский план перевести взаиморасчеты СССР сугубо на доллары. По мнению наших ведущих специалистов это может подтолкнуть страны Совета экономической взаимопомощи к финансово-экономическому банкротству. Ведь выручка от нефтяного экспорта, главного «наполнителя» госбюджета СССР, ввиду резкого падения цен на нефть упала более, чем вдвое. Данное обстоятельство, разумеется, не позволяет увеличивать долларовые внешнеторговые платежи СССР, что тем более невозможно для наших союзников из стран Восточной Европы, которые к тому же уже превысили критическую планку своего внешнего долга.

Что касается долговой политики СССР, то ее можно прямо характеризовать как пагубную. Наше руководство приступило к крупным внешним заимствованиям с 1962 года, «благодаря» последствиям небезызвестных экономических «новаций» хрущевского периода. Но со второй половины 70-х и особенно с начала 80-х быстрое нарастание внешнего долга стало необратимым. Прежде всего в связи с падением мировых цен на нефть и стремлением руководства СССР не допустить снижения и без того катастрофически низкого жизненного уровня трудящихся. На Западе, разумеется, понимали эту ситуацию и год от года ужесточали кредитные условия для нашей страны. Судя по данным Минфина в 1985 году долг СССР составлял 28 миллиардов долларов. С 1986 года с каждым новым кварталом все большая доля выручки от экспорта нефти и газа уходит на обслуживания внешнего долга.

Все это время СССР по нарастающей дотировал братские восточноевропейские страны…

Соболев, сам писал эту лекцию, поэтому отвлекся и вспомнил, как накануне Степной был против того, чтобы излагать аналитикам эти, как он выражался «провокационные» материалы. Полковник все-таки отстоял свое мнение и, чтобы зам проникся «нужностью» этого доклада, попросил его прочитать эту лекцию. Сейчас, убедившись, что Степной вошел в роль античного педагога, изрекающего неведомые студиозусам истины, Соболев, сделав знак докладчику, чтобы он продолжал лекцию, тихо извинился и вышел.

21 марта 1988 года (понедельник) — 12.45. Москва КГБ СССР

Самым сложным в подготовке старшего лейтенанта Тоболина к операции «Вариант», стал фактор его психологической неготовности к выполнению ключевого момента задания — подбросить образцы земли с полигона американскому специалисту.

"Омега" был высоконравственным и хорошо воспитанным человеком, тонким, ранимым и думающим, и надо было убедить его в правоте задуманного, чтобы он в решающий момент действовал жестко и решительно, не задаваясь вопросами этического характера. Дополнительная сложность подготовки заключалась в том, что, старлей сразу после школы КГБ попал в аналитическое подразделение и оперативную работу знал только в теории.

Полковник Соболев терпеливо и настойчиво убеждал «Омегу», что оперативник, когда наступает решающая фаза реализации любой операции должен действовать быстро и эффективно. Но Тоболин не собирался быть бездушным роботом — исполнителем, и задавал правильные по своей сути вопросы. Соболев каждый раз приводил все новые и новые примеры негативных сторон в деятельности различных спецслужб мира. При этом полковник часто мысленно задавался вопросом каким образом старлею удалось с отличием окончить Высшую школу КГБ СССР?

И вот когда в течение последних двух дней, все вопросы и нюансы операции «Вариант» были проработаны по всем составляющим, включая самые неожиданные "вводные", Тоболин задал очередной "убийственный" вопрос:

— А разве это законно подбрасывать запрещенные предметы честному человеку только потому, что мы боремся с ЦРУ? Нас учили, что высшее искусство контрразведчика переиграть противника, а мы пытаемся достичь результата ценой прямого обмана, подставляем невиновного человека.

— А тебе не говорили в детстве, что подглядывать, подслушивать, читать чужие письма, рыться в чужих вещах — нехорошо? — сорвался на повышенный тон раздраженный "наивным" вопросом Соболев.

— Говорили…

— Ну так вот, спецслужбы всего мира, и КГБ в том числе, только этим и занимаются. Значит, по-твоему, получается, что у нас служат люди сплошь безнравственные и беспринципные? — задал вопрос полковник, и не дожидаясь ответа продолжил. — Нет! И еще раз нет! У нас работают глубоко порядочные люди! Настоящие патриоты своей Родины! Нам поручено обеспечивать государственную безопасность страны и миллионов советских граждан. И если ради спокойной жизни наших людей надо будет следить (или по твоему кодексу подглядывать) за каким-нибудь террористом, то мы обязаны это делать день и ночь, везде и всегда. Ты это понимаешь?

— Понимаю…, — неуверенно ответил Тоболин, и через паузу настойчиво продолжил. — А этот американский ученый, которого я выберу и "подставлю". что с ним дальше будет?

— А если ЦРУ сорвет проведение САИ и продолжится безудержная гонка ядерных вооружений, которая может закончиться ядерной войной и всемирной катастрофой? — неожиданно совершенно спокойно вопросом на вопрос, ответил Соболев. — Тебе будет легче сознавать, что ты мог все это предотвратить, но ничего не сделал?

Спецслужбы — это государственный институт, который будет всегда, при любых условиях, выполнять работу для которой создан — добывать информацию, вербовать агентов влияния, проводить "специальные акции" и делать многое другое, что не вписывается в рамки всеобщей морали и нравственности. И все это делается ради спокойствия миллионов людей, чтобы они могли счастливо жить, любить, играть свадьбы, растить детей.

Наши противники, в данном случае ВПК США преследует другие цели, которые заключаются в получении дополнительных прибылей. Ради этого они готовы пойти на любые преступления вплоть до организации вооруженных конфликтов, а если понадобится даже развязать войну. Для этого они содержат и используют свои спецслужбы. И поэтому против агрессивных замыслов ЦРУ, мы, советские контрразведчики, должны действовать решительно и бескомпромиссно. Мы не всегда знаем, что готовит против нас противник, но ни при каких обстоятельствах не должны допустить нанесения вреда нашей стране, поэтому вынуждены прибегать к таким же радикальным методам и мерам, которые применяют против нас.

— Я все понял, — твердо сказал Тоболин.

— Тогда подведем итоги, — устало сказал полковник. — В результате анализа сложившейся на сегодняшний день ситуации я уверен, что ЦРУ по заданию ВПК США готовится сорвать САИ. В Семипалатинске у них последний шанс это сделать, поэтому они будут готовы на все. Я полагаю, что они пойдут даже на убийство. Одна из возможностей, чтобы это предотвратить наша операция «Вариант».

Чтобы не произошло в Семипалатинске, тебя это не касается. По сигналу «Эгида» ты начинаешь действовать. Это кодовое слово во время разговора по телефону произнесу я или кто-то из нашей аналитической группы: подполковник Степной, подполковник Еркенов, капитан Рязанцев. Они не знают, что это слово означает. Но передадут тебе в нужное время, если у меня не будет возможности сделать это лично. Получив сигнал, ты немедленно приступаешь к выполнению операции. Все детали мы уже обговорили. И запомни, Олег Алексеевич, сентиментальность и сердобольность в нашей работе плохие помощники, они губят контрразведчика. Мы действуем во благо своей страны. И это главное. Твое задание исключительно важное. Это будет последняя возможность, чтобы спасти САИ. Иди, подумай и сделай, когда придет время все как надо.

29 марта 1988 года (вторник) — 10.00. Москва, КГБ СССР

Генерал-лейтенант Туманов, вернувшись из очередной командировки в Азербайджан, вызвал начальника 1 отдела на доклад.

Соболев бодро, как любит начальник, отрапортовал о ходе операции «Паритет».

— Значит все пока по плану? — задумчиво как бы у самого себя спросил генерал. — В Женеве тоже все идет нормально. Мне с утра товарищ из ЦэКа звонил. Вот видишь, а ты полковник мне голову морочил своими догадками о заговорах в ЦРУ.

Сказав последнюю фразу Туманов, изучающе посмотрел на Соболева, и сделал неожиданное предложение:

— А давай мы эту твою группу аналитиков в ЦэКа передадим пусть по Закавказью поработают. Там они сейчас будут нужнее.

Полковник понимал, что генерал не сейчас придумал этот ход, он где-то обговаривал эту идею и сейчас нужны были сильные козыри, чтобы защитить всю операцию.

— Товарищ генерал, эта группа создана, согласно решению Координационного центра, возглавляемого заместителем председателя КГБ СССР…

— Ты меня не понял, полковник, — перебил Туманов.

— Я еще не закончил, товарищ генерал-лейтенант. Координационный центр создан на основании решения Политбюро ЦК КПСС по обеспечению безопасности самого важного на сегодня для страны совместного с США проекта, который может положить конец гонке ядерных вооружений…

— Все, — резко сказал генерал и хлопнул ладонью по столу. — Я тебя понял. Не надо меня учить политграмоте. Я только высказал свое мнение, не более.

В кабинете повисла гнетущая тишина. Через несколько минут генерал выразительно посмотрел на старинные напольные часы в углу кабинета и сухо спросил:

— У вас все, товарищ полковник?

— В Закавказье ситуация не улучшается? — примирительно спросил Соболев.