Андрей Шестаков – Операция «Вариант» (Как закрывается «Ящик Пандоры») (страница 28)
Атака производилась несколькими группами кораблей с поддержкой авиагруппы, базирующейся на авианосце «Энтерпрайз».
Первая группа надводных сил состояла из эсминцев «Меррилл», «Линд Маккормик», и десантного транспорта «Трентон». В ее задачу входило уничтожение военных объектов на нефтяной платформе «Сассан».
В 8 утра командующий группировкой передал ультиматум на нефтяную платформу, и по прошествии 20 минут отдал приказ на открытие огня. В ответ с платформы открыли огонь четыре 23-мм зенитные установки ЗСУ-23. В конечном итоге ЗСУ были «подавлены», и морские пехотинцы США поднялись на платформу, где захватили одного раненного пленного. Морпехи заминировали платформу и вернулись на транспорт для выполнения новой боевой задачи — атака платформы «Рахш».
При передислокации группировки от «Сассан» к «Рахш» она подверглась нападению двух иранских F-4, однако оно осталось без результата, вследствие применения эсминцем «Линд Маккормик» средств радиоэлектронной борьбы.
Вторая группировка в составе ракетного крейсера «Уэнрайт» и фрегатов «Симпсон» и «Бэгли» осуществила нападение на иранскую нефтяную платформу «Сирри».
Высадки морпехов и минирования платформы «Сирри» не потребовалось, так как по докладу командира группировки вследствие эффективного артиллерийского огня платформе и так был причинен существенный урон.
В ответ на нападение командование иранских ВМФ отдало приказ об атаке американского судна снабжения «Вилли Тайд», британского танкера и корабля, следующего под панамским флагом. Данным судам были причинены повреждения различной тяжести. С борта «Энтерпрайза» были подняты самолеты, которые потопили один атаковавший иранский катер и повредили несколько других.
Другой иранский катер класса «Каман» бросил вызов крейсеру «Уэнрайт». Иранские катера выпустили ракеты «Гарпун», «Уэнрайт» отстрелялся одной RIM-66, а фрегат «Симпсон» — двумя аналогичными ракетами. Иранский катер был поврежден, после чего американские корабли добили его из пушек.
Затем «Уэнрайт» был атакован двумя иранскими F-4 «Фантом». Один из иранских самолетов был поврежден, но благополучно дотянул до базы.
После этого в бой вступил иранский фрегат «Саханд», вышедший из базы в Бендер-Аббасе. Этот корабль был обнаружен самолетами A-6Es, патрулировавшими район вблизи корабля США «Йозеф Штраусс». «Саханд» обстрелял обнаружившие его «Интрудеры», в ответ на это американская авиагруппа ответила двумя «Гарпунами» и четырьмя бомбами с лазерным наведением. Еще один «Гарпун» добавил «Штраусс». Не все американские боеприпасы нашли цель, но попавшие причинили иранскому фрегату тяжелые повреждения и вызвали пожар. Огонь в конце концов добрался до боеприпасов и вызвал взрыв, потопивший судно.
Позднее в этот же день иранский фрегат «Сабалан» отошел от стенки и выпустил несколько ракет класса «земля-воздух» по американским A-6Es. «Интрудеры» ответили бомбой с лазерным наведением, попавшей иранскому кораблю в дымовую трубу и вызвавшую пожар.
После нападения на иранский фрегат «Сабалан» американские силы получили приказ на выход из боя. Иран поддержал инициативу и боевые действия затихли.
Американцы считают, что Иран также запустил по американской группировке несколько ракет «Silkworm», однако не смогли предоставить документальных доказательств этой атаки.
По имеющимся сведениям, иранская сторона потеряла в ходе дневного боя две нефтяных платформы, три катера, один фрегат и одну быстроходную канонерскую лодку. Американская сторона отчиталась о двух погибших — экипаже вертолета морской пехоты «Кобра», приписанного к судну «Трентон». По отчету причиной крушения стала плохая видимость.
— 12 февраля Советский Союз, теперь Иран, кто следующий? — задал себе риторический вопрос Соболев. — Похоже «ястребы» в США не сомневаются в нашем поражении в «холодной» войне и формируют круг стран, которые станут следующими объектами агрессии. Но мы пока не проиграли. Наша сила в том, что мы всегда отвечали на провокации США, поэтому они нас боялись. А вот политика горбачевского соглашательства приведет к тому, что об СССР начнут «вытирать ноги». Слабых никто не любит. От нас отвернутся даже наши нынешние союзники. И тогда мы действительно потерпим поражение и станем страной, с которой никто не будет считаться.
29 апреля 1988 года (пятница) — 11.15. Москва, КГБ СССР
Соболев взял из папки документ и трижды внимательно его прочитав, отложил в сторону и набрал по внутреннему телефону своего заместителя и пригласил вместе с аналитиками на совещание.
Убедившись, что подчиненные удобно расположились и готовы его выслушать, полковник спросил своего заместителя:
— Аналитики полностью завершили программу подготовки в подразделениях наружного наблюдения?
— Да, осталось только сдать реквизит.
— Хорошо, тогда прошу внимания. По сообщению нашего источника «Фарадея» в Женеве подходит к завершению деятельность Координационного совета по САИ. Ученые физики, входящие в его состав, разработали график проведения испытаний и главные детали взаимодействия при их осуществлении. Все совместно подготовленные документы передали главам делегаций для окончательного согласования и ратификации, что займет некоторое время.
Однако, советские и американские ученые приняли решение начать подготовительные работы на ядерных полигонах до завершения подписания официального договора.
Основное буровое и технологическое оборудование США будет доставлено в Семипалатинск в период с 5 по 9 мая пятью рейсами транспортного самолета С-5 и одним специальным дополнительным рейсом. О последнем ничего конкретного не известно.
В этой связи, Юрий Александрович, прошу обеспечить на завтра вылет капитана Рязанцева и старшего лейтенанта Тоболина в Семипалатинск, проведите инструктаж и разберите все сложные вопросы по дальнейшей работе с американскими специалистами.
— У меня все. Вопросы есть?
— С-5 — это американский стратегический военно-транспортный самолет, по грузоподъемности уступает только нашему Ан-124. Разрешите посмотреть его посадку в аэропорту Семипалатинска? — обратился «Омега» к полковнику.
Соболев знал, что старший лейтенант Тоболин увлечен авиацией и космонавтикой, и к тому же период учебы выдался у аналитиков очень напряженным и практически без выходных, поэтому одобрил.
— Разрешаю, только строго конспиративно, чтобы ни одна живая душа не заметила твоего присутствия в аэропорту. Вы теперь это умеете. И второе условие, чтобы ты вернулся в Курчатов до приезда американцев.
— Обязуюсь помочь в выполнении обоих условий, — раньше друга отрапортовал «Альфа».
— Товарищ полковник, достоверна ли информация, что в американской делегации будет значительное количество сотрудников ЦРУ? — оживленный поддержкой задал новый вопрос «Омега».
— Откуда такая информация?
— Военные контрразведчики говорили…
— У господ офицеров из военной контрразведки количество всегда на первом месте, — перебил полковник. — Сотрудник ЦРУ может быть даже один, но это будет очень подготовленный и матерый разведчик, поэтому не расслабляйтесь, вам надо быть готовыми к любым сюрпризам.
— Но ЦэРэУшники работают только за деньги, а значит не будут убиваться, как мы, — убежденно заявил «Омега».
— А ты предлагаешь им работать исключительно за идею, — рассмеялся полковник, и не дожидаясь ответных реплик, продолжил, — Идите, ребята готовьтесь и работайте лучше американцев. Подполковник Степной, объявляю вам благодарность, за подготовку и боевой настрой нашей группы аналитиков.
9 мая 1988 года (понедельник) — 18.00. Москва, КГБ СССР
После обеспечения безопасности Парада Победы и разбора полетов у руководства, отвечавший в 6 Управлении КГБ СССР за все подобные мероприятия Степной пошел на доклад к Соболеву, который занимался исключительно подготовкой САИ и был освобожден от повседневной рутины. Юрий Александрович знал, что для его друга 9 мая — особенный день. Полковник Соболев не видел отца, победившего, но так и не доехавшего с этой победой до своего двухлетнего сына. Капитана «Смерша» Ивана Соболева из Берлина направили на борьбу с бандеровцами в лесах Западной Украины. Он погиб спустя год после Победы, в конце мая 1946 года при разгроме одной из последних бандеровских банд на советской Львовщине. Полковник КГБ СССР Андрей Иванович Соболев считал 9 мая днем памяти своего отца и всех советских солдат, павших в Великой Отечественной войне.
В кабинете Соболева, в отличие от обычных дней было сильно накурено и из включенного негромко радиоприемника доносились песни военных лет. На столике для чайных церемоний лежала армейская фляжка, стояли два граненых стакана и тарелка с тонко нарезанными ломтиками ржаного хлеба.
— Как все прошло? — пожимая другу руку спросил Соболев.
— Без происшествий, — лаконично доложил подполковник.
Соболев дотянулся до фляжки и разлив спирт по стаканам сказал:
— За всех наших.
Друзья, не чокаясь молча выпили. Полковник налил еще по полстакана и продолжил:
— За нашу Победу!
16 мая 1988 года (понедельник) — 15.00. Москва, КГБ СССР
До встречи в верхах по САИ оставалось совсем немного времени, и Соболев искал в отчетах ПГУ любые косвенные признаки намерений американского ВПК по срыву соглашения по САИ. В очередной раз просмотрев все оперативные сводки за период с начала мая, полковник остановился на одном из сообщений разведки, которое первоначально не привлекло его внимания. В документе подчеркивалось, что ФБР США подозревает в организации взрыва не установленных пока агентов КГБ. И хотя эта версия не является официальной, предпринимаются определенные усилия по ее доказательству.