Андрей Северский – Ветеринар для драконов (страница 5)

— Тогда почему они расположены по цветам и рангам, а не по признакам болезни?

— Потому что устройство тела зависит от породы.

— И процедура зависит только от устройства тела?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро. Аэла встала и собрала его вещи.

— Допрос окончен.

— Что дальше?

— Проверка.

— Какая?

— Вы назвали себя лекарем. Палата проверит самое простое: умеете ли вы смотреть на пациента до того, как решите, что уже знаете ответ.

*

Грифон лежал в низком стойле, отделённом от коридора решёткой из чёрного дерева. Передняя половина тела напоминала огромную хищную птицу: тёмный клюв, золотые глаза, перья от серого до почти белого. Задняя была кошачьей, песочной, с длинным хвостом. На границе шерсти и перьев проходила влажная полоса, словно животное только наполовину попало под дождь.

При появлении Аэлы грифон прижал ушные перья и щёлкнул клювом.

— Это Рох, — сказал мужчина у стены.

Он был широкоплеч, сутул и держал в руке деревянный скребок. Седая щетина покрывала подбородок так неравномерно, будто он вытирал лицо наждаком.

— Брам Кесс, смотритель, — представила его Аэла. — Роха доставили утром. Он отказывается от корма, не встаёт и угрожает служителям. Табель назначает успокаивающую узду и очищение желудка.

— Табель назначает это молодому горному грифону, — поправил Брам. — Рох старый и степной. Но инспектор решила устроить представление.

— Я решила отделить наблюдение от привычки.

Брам скользнул взглядом по Михаиловой куртке.

— А это кто?

— Человек, который за десять минут в Астере исправил триста лет нашей работы.

— Я такого не говорил, — заметил Михаил.

— Поэтому вы ещё здесь.

У дальней стены стояли трое в синих передниках. Один держал узду с широкими ремнями, второй — глиняный сосуд с трубкой, третий — дощечку для записей.

Михаил остановился в нескольких шагах от решётки.

— Рох разумен?

Брам фыркнул.

— Достаточно, чтобы презирать незнакомцев. Недостаточно, чтобы жаловаться словами.

— Значит, согласие даёт смотритель?

— На обычные действия — я. На опасные — Палата. Но если он не хочет, спорить с ним приходится всему стойлу.

— Сначала я просто посмотрю. Без узды.

Аэла жестом остановила служителя.

Михаил присел у решётки боком, не глядя грифону прямо в глаза. Рох следил за ним, но не бросался. Дыхание было частым. Крылья прилегали несимметрично: левое чуть отставлено. Передние когти впились в подстилку. Задние лапы лежали свободнее, хотя правая время от времени вздрагивала.

В стойле стояли миска воды, нетронутая кучка сероватого мяса и ведро с густой зелёной массой. Подстилка вокруг груди была сбита, у выхода почти не тронута.

— Когда он в последний раз вставал?

— Ночью сам вошёл в стойло, — ответил Брам. — Утром уже не поднялся.

— Что было до этого?

— Вернулся с учебного круга. Работал чисто. На посадке ударил клювом мальчишку-конюха.

— Раньше бил?

— Если заслужат.

— Я спрашиваю не о справедливости.

Брам недовольно повёл плечом.

— Дважды за девять лет. Оба раза человек лез к ране.

— Вчера была рана?

— Не нашёл.

Михаил посмотрел на миски.

— Ел после полёта?

— Половину мяса. От зелени отказался.

— Что в ней?

— Желчная трава, толчёная скорлупа, соль. После нагрузки даём всем.

— Когда её меняли?

— Не меняли.

— Партию, поставщика, пропорции?

— Неделю назад пришёл новый мешок скорлупы. Остальное прежнее. Но другие едят.

Аэла не вмешивалась. Писарь царапал дощечку.

Михаил попросил принести мясо из вчерашней партии и поставить у решётки. Рох приоткрыл клюв, втянул воздух и отвернулся. На зелёную смесь он отреагировал сильнее: резко поднял голову, попытался отползти и тут же замер, прижав левое крыло.

— Уберите, — сказал Михаил.

Брам отнёс ведро в коридор. Рох перестал щёлкать клювом, но дыхание осталось частым.

— Вы решили, что корм ядовит, — сказала Аэла.

— Нет. Я увидел, что запах усиливает реакцию. Причины могут быть разными. Боль, тошнота, неприятная связь.

— Что ещё?

— Мне нужен осмотр. Но сначала хочу понять, где больно. Рох позволяет Браму подходить?

— Обычно, — сказал смотритель. — Сегодня пытался достать клювом.

— Дайте мне длинную планку и что-нибудь мягкое на конец.

Брам сам обмотал скребок ветошью. Михаил показал, как провести им по решётке, не просовывая руку: сначала рядом с задней лапой, потом вдоль бока, не нажимая. Рох следил за движением. На касание бедра не ответил. Когда мягкий конец приблизился к левому плечу, грифон ударил клювом так быстро, что дерево треснуло.