Андрей Северский – Ветеринар для драконов (страница 3)

Он встал перед больным крылом.

— Тирр, повтори им свой выбор.

Янтарный глаз сузился.

— Я согласился на осмотр Михаила Лаврова. На вытяжение не согласен. Если кто-нибудь дёрнет крыло, я укушу — предварительно и прозрачно.

В толпе кто-то нервно рассмеялся.

Распорядитель поднял ладонь, останавливая работников. Михаил на миг решил, что слова подействовали. Затем из той же арки вышла женщина в тёмно-синем плаще.

Она шла без спешки, но люди расступались перед ней быстрее, чем перед рамой. На серебряной застёжке плаща был выбит знак: три чешуи над раскрытым глазом. Волосы собраны так туго, будто ни одна прядь не имела права на собственное решение.

Женщина осмотрела площадь, разбитый лоток, Тирра, раму и только после этого Михаила.

— Инспектор Аэла Рунн, Палата чешуйчатого попечения. Кто отменил процедуру?

— Я, — сказал Тирр.

— Кто ей помешал?

— Я, — сказал Михаил.

Аэла подошла ближе. Её взгляд задержался на его куртке с эмблемой земной клиники, на пластиковом бейдже, на обуви, испачканной пылью лишь с одной стороны. Она замечала несоответствия. Это Михаилу понравилось бы при других обстоятельствах.

— Назовите школу и право практики.

— Московская государственная академия ветеринарной медицины. Право практики здесь подтвердить не могу. Я здесь… — Он посмотрел на площадь, на башни, соединённые мостами, на медленную тень другого дракона в дымном небе. — Недавно.

— Насколько недавно?

— Минут десять.

Уголок её рта дрогнул, но не вверх.

— И за десять минут вы отменили протокол, которому триста двенадцать лет.

— Я остановил действие, которое могло повредить пациенту. Протокол я ещё не читал.

— Смело.

— Нет. Страшно. Особенно когда пациент говорит, что не согласен, а все делают вид, будто не слышат.

По шее Тирра снова прошла яркая волна. Он застонал и прижал подбородок к камню. Правое крыло дёрнулось. Работники попятились, ожидая огня.

— Не дыши глубоко, — сказал Михаил. — Коротко и спокойно. Не пытайся расправить.

— У драконов дыхание не успокаивают словами, — заметила Аэла.

— Тогда предложите другое, но быстро.

Она присела с противоположной стороны, не касаясь Тирра, и провела двумя пальцами над светящейся полосой. Воздух между пальцами задрожал. Аэла сразу отняла руку.

— Где началось?

— Над Северной стеной, после четвёртого разогрева потока, — ответил Тирр. — Сначала свело левую переднюю лапу.

Аэла взглянула на Михаила.

— Вы это выяснили?

— Он рассказал.

Она не стала спорить. Поднялась и приказала:

— Раму убрать. Принести мягкие валики, чёрный войлок и чашу с остывшей жилой. За Кирой Шов послать бегуна. Тирру не давать менять размер и не требовать дыхания до осмотра.

Распорядитель с белым воротником открыл рот.

— Инспектор, по Табели…

— По Табели вытяжение назначается при смещении плечевого венца. Смещение не подтверждено. Если вы нашли его без сравнительного осмотра, внесите признак в протокол под своим именем.

Распорядитель закрыл рот.

Люди быстро разобрали раму. Вместо неё принесли свёрнутые полосы толстого войлока. Михаил вместе с двумя работниками подложил их под крыло, каждый раз спрашивая Тирра, не усилилась ли боль. Когда край крыла оказался поддержан и перестал тянуть основание собственным весом, сокращения стали реже.

Аэла заметила это тоже.

— Вы назвали состояние тепловым спазмом, — сказала она. — Что именно спазмировано?

— Не знаю местного названия. Ткань под задним краем плечевого сочленения сокращается волнами. Справа горячее, чем слева. Движение пальцев сохранено. Травмы до приступа не было. Началось после повторной тепловой нагрузки, с металлическим вкусом и судорогой другой конечности.

— А перелом?

— Не исключён. После падения он возможен. Я сказал, что первичная причина на него не похожа. Нужна проверка.

— Чем?

— У вас есть способы увидеть кость?

— Есть способы услышать разрыв теплового рисунка.

— Тогда ими.

Аэла смотрела на него долго, как на задачу, которую не просили, но уже нельзя было выбросить из расчёта.

Принесли широкую чашу. В ней лежали тёмные камни, покрытые инеем. Тирр отвернул голову.

— Ненавижу остывшую жилу.

— Я тоже не в восторге от некоторых лекарств, — сказал Михаил. — Что она делает?

— Отводит лишний жар через дыхание, если не заставлять поток, — ответила Аэла. — Безопасна для медных при сохранённом сознании.

Она поставила чашу в стороне от морды, чтобы холодный пар лишь смешивался с воздухом. Оранжевые полосы на шее Тирра побледнели. Через несколько минут сокращения под крылом замедлились. Боль не исчезла, но дракон перестал скрести когтями камень.

— Уже не завязано, — пробормотал он. — Просто тянет.

— Не проверяй размах, — одновременно сказали Михаил и Аэла.

Тирр прикрыл глаз.

— Вот теперь я действительно болен. У меня два лекаря.

В толпе засмеялись громче. Напряжение на площади ослабло. Люди начали собирать рассыпанные письма, не приближаясь к хвосту. Кто-то поднял разбитые корзины. Мир, невозможный несколько минут назад, уже обрастал бытовыми подробностями.

Михаил посмотрел на свои руки. Они дрожали. Не от страха перед драконом — тот пришёл позже, когда непосредственное действие закончилось. В кармане остались телефон без сигнала, связка ключей и две перчатки. Ни документов, которые здесь признают, ни денег, ни объяснения, как вернуться.

— Тирра перенесут в Палату на поддерживающих носилках, — сказала Аэла. — Кира проведёт минеральную пробу. Крыло проверят на разрыв рисунка до любых манипуляций.

— Хорошо.

— Это не благодарность.

— А похоже на правильный следующий шаг.

Аэла повернулась к двум служителям.