Андрей Северский – Цена обещания (страница 11)

— Тогда город был в чрезвычайном положении.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Кайр присел у края стеклянного пола. Под ним голубая нить водовода проходила сквозь красную мостовую и выходила жёлтой. Он медленно повёл ладонью над стеклом.

— Сорок три — неправда.

Кевен шагнул к нему.

— Не прикасайтесь.

— Я и не касаюсь. Здесь больше.

— Вы не можете видеть реестр без настроечного стекла.

— Реестр — нет. Цену — могу.

Кайр закрыл глаза. Белый шрам на его ладони посинел. Под полом одна за другой проступили чёрные прожилки. Они расходились от обозначенных узлов, но часть уходила под шкафы, за пределы открытой схемы.

Лея насчитала пятьдесят одну.

Потом свет дошёл до дальней стены, и там отозвалась толстая медная жила, не отмеченная ни одним цветом.

Кайр отдёрнул руку.

— Пятьдесят два, — сказал он.

— Такого канала нет, — ответил Кевен слишком быстро.

Лея подошла к стене. Перед медной жилой стоял шкаф с архивом прекращённых договоров. На его ножках не было пыли: шкаф недавно двигали.

— Помогите, — сказала она.

Кевен преградил путь.

— Перечень подготовлен. Ваше условие выполнено.

— Условие требовало всех узлов.

— Оно требовало перечень парных причинно-условных формул. Я его дал.

— А это сформулировано иначе?

Он молчал.

Кайр усмехнулся без веселья.

— Сознательная двусмысленность не в меди. Она разговаривает с нами.

Лея обошла Кевена. Он схватил её за локоть, и в ту же секунду Кайр оказался между ними. Не угрожая, не поднимая руки — просто занял пространство так точно, что Кевену пришлось отпустить.

— Ограниченное поручение, — напомнил Кайр. — В нём есть участие.

Вдвоём они отодвинули шкаф. За ним обнаружилась узкая дверца без ручки, запечатанная старой медью. Надпись была короткой:

«Резерв личной непрерывности».

Лея перечитала её.

— Что это значит?

Кевен сел на край стола.

— Не знаю.

— Вы только что не дали нам открыть дверь.

— Потому что мне велели не давать её открывать.

— Кто?

Он посмотрел на редакционную метку Эстер в папке.

Ответа не требовалось.

Кайр стоял очень тихо. Из-под его манжеты по запястью поднималась синяя сетка, такая же, как у больницы. Медная жила за дверцей отзывалась на каждый удар его сердца.

Лея увидела связь и не успела скрыть, что увидела.

— Это не общественная служба, — сказала она.

— Нет, — ответил Кевен.

— Тогда почему через неё проходит городской резерв?

— Я не знаю.

Кайр посмотрел на дверь, словно она была могилой с его именем.

— Потому что кто-то сделал общественной службой человека.

В коридоре зазвонил внутренний колокол. Один удар означал вызов председательницы. Два — закрытие архива. Прозвучало три.

Тревога городского договора.

Под стеклянным полом сразу потускнели все пятьдесят две прожилки. Где-то наверху остановились часы, и тишина от их отсутствия тяжело легла на потолок.

Кевен побелел.

— До обновления ещё шесть дней.

Лея прижала папку к груди.

— Значит, кто-то начал раньше.

Дверь «Резерва личной непрерывности» щёлкнула изнутри.

Глава 5. Обещание на один день

После третьего удара тревоги часы не остановились — они забыли, что должны идти.

Лея поняла это по секундной стрелке над дверью архива. Та не замерла на делении, как при поломке механизма, а дрогнула между двумя чёрточками и стала прозрачной. За ней исчезла минутная. На белом циферблате осталась одна часовая стрелка, указывавшая на безымянный промежуток между одиннадцатью и полуднем.

Под стеклянным полом погасла красная нить Южного моста.

— Насколько плохо? — спросил Кайр.

Кевен уже листал папку, будто ответ мог лежать между страницами.

— Тревога означает расхождение между городским сроком и общим ходом часов.

— Я спросил не определение.

— Я тоже, — сказала Лея. — Что перестанет работать первым?

Кевен поднял голову. За его спиной медная дверца в резерв стояла приоткрытой на ширину ладони. Из темноты тянуло сухим холодом.