Андрей Северский – Цена обещания (страница 13)

— С кем?

— С человеком, который умеет оставлять в тексте место для моего «нет».

Лея почувствовала, как эти слова легли между ними, слишком весомые для шутки. Она подвинула к себе два чистых листа.

— Не одно соглашение, — сказала она. — Два.

— Вы мне настолько не доверяете?

— Я не доверяю договору, в котором наши разные риски делают вид, будто они общие.

На первом листе она написала своё имя.

«Лея Арден до заката текущего дня предоставляет Кайру Вельту доступ к тем помещениям, записям и служебным объяснениям Палаты мер, которые необходимы для установления связи между Резервом личной непрерывности, тревогой Договора Завтра и его собственным обетным следом».

Кайр прочёл через её плечо.

— «Необходимы» решаете вы?

— Решаем отдельно для каждого предмета. При разногласии доступ не предоставляется, а отказ записывается с причиной.

— Тогда Палата сможет отказать во всём и составить красивый список причин.

— Палата здесь ни при чём. Обязательство моё.

— Вы говорите это в её архиве её чернилами.

Лея переложила служебное перо на край стола, достала из кармана короткий дорожный карандаш и продолжила им.

— Теперь лучше?

— Несравнимо. Сердце мятежа — графит длиной в два пальца.

Она дописала: «Лея не скрывает обнаруженные сведения о Кайре от него самого и не принимает от его имени решения о допустимом для него риске. Она вправе отказаться идти дальше, открыть конкретную дверь или передать сведения третьих лиц. Отказ не считается нарушением и не ограничивает право Кайра прекратить собственное участие».

— Цена? — спросил он.

— При сознательном сокрытии сведений о вас я передаю вам все сделанные мною копии и до заката лишаюсь доступа к расследованию.

— Цена снова касается работы, а не вашей памяти, свободы или крови. Подозрительно разумно.

— Я учусь на чужих плохих примерах.

— На моих?

— Вы пока только средний.

Кайр улыбнулся. На мгновение в зале снова стало возможно дышать.

— Добавьте: вы не обязаны физически удерживать меня, даже если считаете мой выбор опасным.

Карандаш замер.

— Если вы решите прыгнуть в шахту?

— Вы можете мешать мне как человек. Не как сторона договора, которой заранее принадлежит последнее слово.

— Разница утешит вас при падении?

— Разница утешит меня до него.

Лея посмотрела на синюю сеть у его запястья. Ей хотелось записать право остановить его при угрозе жизни, назвать это осторожностью и не замечать, что речь шла о его жизни. В этом желании было что-то знакомое: так Кевен только что пытался продлить смены ради безопасности города. Так Палата годами перекладывала цену, потому что обрушение казалось хуже принуждения.

Она написала требуемую строку.

— Но я сохраняю право спорить, предупреждать и встать у вас на пути.

— Если я сохраню право вас обойти.

— Если не столкнёте.

— Сурово. Принято.

Лея поставила подпись, но не произнесла формулу. Лист оставался предложением.

Кайр взял второй.

«Кайр Вельт до заката текущего дня исследует доступные ему обетные следы Резерва личной непрерывности и сообщает Лее Арден всё, что способен различить, не подвергая себя риску, на который не согласился отдельно».

— Вы оставили себе возможность сказать, что не способны различить очевидное, — заметила Лея.

— А вы оставили себе возможность не открыть дверь. Симметрия успокаивает.

Он добавил: «Кайр не расторгает, не надрезает, не принимает на себя и не переводит на другого человека ни одной связи без отдельного решения после раскрытия известной цены. Лея вправе отказаться участвовать в любом действии. Её отказ не прекращает её доступ к собственным записям и не делает её ответственной за последующий выбор Кайра».

— Последнее слишком удобно для вас.

— Для вас. Если я сделаю глупость после вашего отказа, вы не сможете объявить себя её соавтором.

— Я и без договора различаю ответственность.

Кайр посмотрел на неё дольше, чем требовал спор.

— Тогда эта строка ничего у вас не отнимает.

Лея не нашла ответа.

Он продолжил: «При сознательном сокрытии обнаруженного следа Кайр передаёт Лее право публично раскрыть факт такого сокрытия и прекращает до заката любую работу с обетами».

— Вам и так запрещены расторжения до полудня завтра, — сказала она.

— Работа с обетами шире расторжения. Я мог бы консультировать, искать трещины, давать советы. Цена принадлежит мне и что-то у меня отнимает.

— А если вы ошибётесь?

— Ошибка не нарушение. Только известное мне и сознательно скрытое.

Он подписал лист.

Кевен всё это время стоял у шнура караула. Теперь его рука медленно опустилась.

— Два частных договора не дают права входить в городской резерв.

— Верно, — сказала Лея. — Право входа даст тот, кому принадлежит помещение. Если принадлежит городу, нужен приказ. Если Кайру — его согласие. Если никому, Палата семь лет хранила то, чем не имела права распоряжаться.

— А если это часть Договора?

— Тогда Договор только что сам открыл дверь.

Кайр постучал ногтем по своему листу.

— Осталась мелочь. Почему до заката?

— Потому что мы можем представить один день. Всё, что дальше, сейчас было бы притворством.

— Закат может не наступить, если часы не вспомнят время.

Лея взглянула на бледный циферблат.