Андрей Северский – Цена обещания (страница 14)

— Тогда до первого из двух событий: видимого захода солнца или восстановления городского счёта суток. Не дольше двенадцати часов по независимому ходу карманных часов Кевена.

Кевен машинально накрыл жилетный карман ладонью.

— Мои часы не являются общественным прибором.

— Именно поэтому им сейчас можно верить, — сказал Кайр.

После короткой борьбы с самим собой Кевен достал часы. Стрелки под крышкой шли. Без медной печати, без связи с башней, простой пружинный механизм отсчитывал секунды, не спрашивая разрешения у города.

Лея вписала предел в оба листа.

— И способ прекращения, — напомнил Кайр.

— Любой из нас говорит: «Я прекращаю свой договор». Исполнение останавливается сразу. Сделанные записи остаются у обоих. Никакой дополнительной цены за выход.

— Почему без цены?

— Потому что выход — не проступок.

Кайр перестал улыбаться.

— Произнесите ещё раз.

Лея поняла, что он проверяет не формулу.

— Выход не проступок.

Она положила ладонь на первый лист.

— Я, Лея Арден, принимаю записанные здесь границы до указанного срока. Обещаю не скрывать от Кайра Вельта сведения о нём самом и не решать за него, какой риск он обязан принять.

Графитовые строки блеснули. В бумаге проступила тонкая стеклянная кайма — условие. Затем вдоль края легла медная искра — срок. Ни одной нити между ними не возникло.

Кайр заметил это одновременно с ней.

— Договор без связи?

— Мой договор связывает меня с моим действием, а не с вами.

Он коснулся второго листа.

— Я, Кайр Вельт, принимаю записанные здесь границы до указанного срока. Обещаю сообщать всё, что различу, и не изменять ни одной связи без отдельного раскрытого решения.

На его листе тоже появились стекло и медь. Между бумагами осталось пустое пространство.

И всё же Лея ощутила связь яснее, чем если бы на столе вспыхнула нить.

Не общая петля. Два человека, каждый из которых держал собственный конец и мог разжать руку.

Дверца перестала тянуться к Кайру.

Она распахнулась.

За ней не было комнаты. Узкая лестница уходила вниз внутри стены, хотя под архивом, согласно планам Палаты, лежал только каменный фундамент. На первой ступени светилась синяя полоска, похожая на шрам Кайра.

— Я пойду первым, — сказал он.

— На каком основании?

— Если лестница решит съесть того, кого узнаёт, вы сможете сделать профессиональную запись.

— Отказано.

— Тогда вы первая?

— Тоже отказано. Идём рядом, пока ширина позволяет.

Кевен достал из шкафа служебный фонарь.

— Я с вами.

Лея посмотрела на него.

— По чьему приказу?

— Я семь лет проверял перечень и ни разу не спросил, почему в нём сорок три узла, если номера доходят до пятидесяти двух. Считайте это запоздалым вопросом.

— Это не договор.

— Нет. — Он зажёг фитиль. — Поэтому я могу передумать.

Они вошли втроём.

На шестой ступени дверца закрылась, но фонарь Кевена не погас. На двенадцатой исчез звук архива. На девятнадцатой Лея увидела в стенах тонкие стеклянные пластины. В каждой застыло незаконченное движение: рука над неподписанным бланком, нога у развилки, губы перед ответом. Не воспоминания — в них не было прошлого. Возможности, остановленные прежде, чем стали выбором.

Кайр не касался стен. Его ладонь с каждым шагом светилась ярче.

— Что вы видите? — спросила Лея.

— Следы выхода.

— Из чего?

— Из решений, которых люди ещё не приняли.

Кевен поднял фонарь. В стекле справа молодая женщина держала два письма. В одном отражении она вскрывала левое, в другом — правое. Второе изображение медленно бледнело, отдавая свет в медную жилу под ступенями.

— Резерв питается не нарушениями, — прошептал он.

— Нет, — сказала Лея. — Он питается невыбранным.

Лестница закончилась круглым залом. По стенам стояли тысячи узких ячеек, и в каждой мерцала стеклянная пластина. Одни были яркими, другие почти пустыми. Медные дорожки собирали их свет к центру, где возвышалось кресло с ремнями на подлокотниках.

Ремни были детскими.

Кайр остановился так резко, что Лея едва не коснулась его плеча. Она удержала руку.

Не решать за него. Не удерживать договором. Спорить можно. Быть рядом можно.

— Я вижу ваше имя, — сказала она.

На спинке кресла под поздними слоями меди проступали буквы: «КАЙР ВЕЛЬТ, шесть лет». Ниже стояла дата старого обновления Договора.

Кевен выругался одним тихим словом и сразу прикрыл рот, словно даже теперь боялся нарушить архивную тишину.

Кайр подошёл ближе.

— Не трогайте, — сказала Лея.

Он повернул голову.

Она заставила себя продолжить:

— Это предупреждение, не приказ. Я не знаю цены касания.

— Спасибо.

Он присел перед креслом, не касаясь меди. Синяя сеть на его руке совпала с дорожками под ремнями.