Андрей Северский – Цена обещания (страница 16)

Кайр посмотрел на четыре магистрали.

— Перерезать отвод.

— Вы обещали не менять связи без отдельного решения после раскрытия цены.

— Поэтому пока я предлагаю, а не режу.

Кевен опустился у основания кресла и открыл узкую служебную крышку. Под ней лежали четыре рычага, запаянные стеклом. На крышке был выгравирован порядок аварийного отключения.

— Сначала должен быть обеспечен независимый запас служб, — прочитал он. — Затем требуется согласие председателя Палаты, смотрителя Резерва и владельца опорного следа.

— Кто смотритель? — спросила Лея.

Кевен молчал дольше, чем требовалось.

— Я.

— Вы не знали, что находится за дверью.

— Мне поручили сверять перечень, охранять вход и подтверждать, что печать цела. Я считал Резерв запасом уже принятых цен.

— А подписывали подтверждение чего?

— Что изъятия соответствуют правилам непрерывности.

В голосе Кевена не было оправдания. Только точность, которой он всегда гордился и которая сейчас резала его самого.

— Не читая правил? — спросил Кайр.

— Правила были запечатаны полномочием председателя.

— Значит, вы обещали, что невидимое соответствует непрочитанному.

Кевен закрыл глаза.

Ещё пять пластин потускнели. По залу побежал хрупкий треск.

— Потом, — сказала Лея. — Сейчас нам нужен независимый запас. Есть ли у служб механическое питание?

— У больницы — масло на четыре часа. У водовода — верхние баки примерно на три. Южный мост можно закрыть вручную. Рынок…

— Рынок переживёт день без магического разрешения торговать, — сказал Кайр. — Люди умеют считать монеты.

— Мы не знаем, день ли это. Башня не подтверждает ход времени.

Лея посмотрела на часы Кевена.

— Подтверждение не создаёт время. Пружина идёт. Солнце движется. Службам придётся работать по наблюдаемым мерам.

— Председатель не даст согласия на отключение.

— Мы ещё не просили.

— А пока просим, записи исчезают, — сказал Кайр.

Он был прав. Вопрос был не в том, нарушить ли порядок, а в том, какую часть вреда они готовы принять сейчас. Лея подошла к ближайшей целой ячейке. На латунной рамке имелись номер, дата появления и три буквы квартала. Имени не было.

— Как выбирают владельцев?

Кевен заглянул в служебную крышку.

— Здесь нет списка.

— Он должен быть. Магия не находит человека по номеру квартала.

Кайр снова протянул шнурок к стеклу, но теперь следил не за изображением, а за отражением нити в медной рамке.

— Находит не человека. Момент.

— Какой?

— Тот, когда он обещает себе что-то и не произносит вслух.

Лея хотела возразить: непроизнесённое обещание не оставляет следа. Но в рамке действительно мерцала нить — не между людьми, а между двумя краями одного движения. Стекло держало условие, медь — будущий срок, а нить связывала человека с его собственным намерением.

— Этого недостаточно для обета, — сказала она.

— Для законного — недостаточно. Для отбора, похоже, хватает.

На обороте рамки обнаружилась едва заметная отметка: круг с девятью зубцами и короткая косая риска.

Кевен побледнел.

— Знак городского счёта.

— Где его ставят?

— На формах переписи перед обновлением. Девять вопросов о доме, ремесле, иждивенцах, пользовании службами. Последний — о намерении оставаться в Лигране до следующего Договора.

— Ответ добровольный? — спросил Кайр.

Кевен не ответил.

Лея знала форму. Заполняла её дважды и ни разу не видела рядом отдельного отказа.

— Без неё не продлевают право на воду, — сказала она. — Формально человек может не отвечать. Практически его дом исключают из расчёта.

— Вот и механизм. Человека вынуждают назвать одно вероятное будущее, а стекло снимает соседнее.

Лея осмотрела метки на рамках. Косые риски различались: влево, вправо, вверх, иногда две сразу. Не случайные царапины, а указания.

— Отбирают не любой вариант. Смотрите. У пекаря риска направлена от центра — выбор уйти из ремесла. У женщины с письмами — к центру, вероятно, остаться. Палата заранее решает, какой вариант полезнее оставить человеку.

— Или какой опаснее забрать, — сказал Кайр.

В кресле вспыхнуло лицо его матери. На этот раз запись не вернулась к началу. Женщина подняла голову, словно увидела кого-то за пределами пластины. Её губы произнесли другое.

Не его выбор. Мой.

Синий след на руке Кайра рванулся к креслу. Он согнулся, прижав ладонь к груди.

Лея шагнула к нему и остановилась.

— Чем помочь?

— Не знаю.

— Можно коснуться вас?

Он кивнул.

Она взяла его за предплечье выше светящейся сети. Под тканью мышцы были напряжены так, будто он удерживал собственную руку от чужого движения.

— Оно зовёт меня владельцем опорного следа, — выговорил Кайр.

— Тогда для отключения нужно и ваше согласие.

— Или моя жизнь.